Powered by Invision Power Board
Здравствуйте Гость ( Вход | Регистрация ) Выслать повторно письмо для активации

  Reply to this topicStart new topicStart Poll

> выдержки из книги Михеенкова, Серпухов. Последний рубеж
ВВП
Отправлено: Ноя 25 2012, 15:11
Quote Post


Админ
Group Icon

Группа: Администраторы
Сообщений: 2716
Пользователь №: 1
Регистрация: 9-Января 12
Из: Серпухов, Московская область, РФ
Статус: Offline

Репутация: 0



http://profismart.ru/web/bookreader-134297.php
http://www.telenir.net/istorija/serpuhov_p..._1941/index.php

ВЫДЕРЖКИ из книги Сергея Егоровича Михеенкова «Серпухов. Последний рубеж. 49-я армия в битве за Москву. 1941».

Глава 6. 60-я стрелковая. Битва в пути

1-я дно была сформирована в первых числах июля 1941 года из числа добровольцев в возрасте от 17 до 55 лет, не подлежавших призыву и не занятых в оборонной промышленности. В первые два дня в ополчение вступили 12 тысяч человек.
Штаб дивизии располагался в Горном институте на Большой Калужской улице (ныне Ленинский проспект). Командиром был назначен генерал-майор Н. Н. Пронин. На свою должность он пришел из Военной академии им. М. В. Фрунзе. Командирами полков, артдивизионов и большинства батальонов стали тоже кадровые военные.
Первый состав дивизии был следующим: четыре стрелковых полка, бронетанковый дивизион, два артдивизиона, рота связи, рота самокатчиков (бойцы на велосипедах), медико-санитарный батальон, другие подразделения, предусмотренные штатом стрелковой дивизии того времени. Уже в лагерях в состав дивизии влилось пополнение из Сокольнического района Москвы, а также рабочих и колхозников Орехово-Зуевского и Ленинского районов Московской области.
К 25 июля дивизия сосредоточилась в районе Спас-Деменска. Она вошла в состав 33-й армии. На западе, за рекой Десной, громыхала канонада - там шло Смоленское сражение.
Здесь, под Спас-Деменском, в тот период районным центром Смоленской области, а ныне - Калужской, в дивизию прибыл бывший начальник кафедры Военной академии им. М. В. Фрунзе генерал-майор Л. И. Котельников. Он сменил убывшего на должность командира 32-й армии генерала Н. Н. Пронина.
11 августа дивизия была переформирована по штатам регулярных войск и переименована в 60-ю стрелковую дивизию, а ее 1, 2 и 3-й полки, соответственно, в 1281, 1283 и 1285-й сп.

Левый фланг дивизии примыкал к шоссе Рославль — Москва, которое в народе называют Варшавским.

3 октября, когда «Тайфун» уже набрал обороты, танковая лавина атаковала позиции 1281-го сп, который оседлывал Варшавку. Атака началась вечером. Колонна мотоциклов, числом до 25 единиц, на большой скорости подлетела к окопам одного из батальонов 1281-го полка. Их подпустили на триста шагов и открыли ураганный огонь. Отражением первой атаки руководил командир полка полковник Крицкий. Половина мотоциклов осталась на обочинах и на полотне шоссе. Мотоциклисты были буквально изрешечены пулями.

После этого полк пережил артиллерийский налет. Затем позиции вдоль Варшавки атаковали до роты танков и до полка пехоты. Четыре танка были подбиты гранатами и бутылками с зажигательной смесью. Еще три подорвались на минах. После таких потерь танки начали пятиться. Пехоту тут же отсекли стрелковым огнем. Это был первый бой дивизии.

К исходу 4 октября дивизия оказалась в окружении. Противник не смог протаранить ее оборону и обошел с флангов. В соответствии с приказом на случай вынужденного отхода генерал Котельников отвел полки на восток в район деревни Лозинки. Тылы полков решено было эвакуировать. Возглавил колонну начальник тыла дивизии подполковник, бывший доцент Института стали П. Л. Холодный. На одну из машин погрузили боевые знамена полков. Колонна должна была добраться до Лозинок и ждать подхода основных сил. Но при подходе к Лозинкам подполковнику Холодному доложили из передового боевого охранения: деревня занята немцами. Колонна свернула на Вязьму. Вязьма была еще не занята противником, и подполковник Холодный благополучно вывел колонну в сторону Москвы и вскоре прибыл в район Серпухова.

Основные силы 60-й сд начали отход спустя несколько часов, в ночь с 4 на 5 октября.

13 октября, в день, когда в Калуге шли уличные бои и немцы дожимали арьергардный полк 5-й гвардейской сд, которая вскоре окажется соседом по обороне под Серпуховом, остатки 60-й сд, тылы и вышедшие из окружения разрозненные группы сосредоточились в районе Тарутино.

На отдых и доукомплектование дивизии было выделено всего несколько суток. 16 октября подразделения 60-й сд уже стояли на реке Истье под Малоярославцем и отражали атаки авангардов XII ак.

Тем временем на левом фланге, за 17-й сд, двадцатикилометровый фронт удерживала 5-я гвардейская сд 49-й армии. Стык армий зиял многокилометровым разрывом. Спустя два дня дивизия была переброшена в район Тарусы. В то время ею командовал полковник В. И. Калинин.

Генерал И. Г. Захаркин, понимая, что сдача Калуги просто так ему не сойдет, начал укреплять участок обороны вокруг Тарусы. Но сил явно не хватало. Полковник В. И. Калинин получил участок фронта протяженностью 40 километров, от Тарусы до Нижней Вязовни. Сплошную линию обороны построить было невозможно. Решили расположить имеющиеся силы и огневые средства в опорных пунктах, при этом прикрыть наиболее опасные направления. На три километра фронта приходилось два орудия и один станковый пулемет. Был создан резерв командира дивизии. Вперед были высланы боевые охранения.

1281-й полк опоясал своими окопами окраины Тарусы. Стрелковый полк был усилен армейским артиллерийским полком. 1283-й сп, усиленный двумя дивизионами артиллерии, занял более протяженный участок обороны от Ильинского на Селиверстово, Троицкое и Салтыково. 1285-й сп был поставлен по второй эшелон на фронте Дракино — Кременки — Павловка. Именно эта линия вскоре станет последним рубежом дивизии.

Бои с авангардами противника начались в двадцатых числах октября. Боевые охранения первые атаки немцев отбили успешно. Но затем оборону 60-й стрелковой дивизии начали обрабатывать минометы и артиллерия. В полдень 23 октября из штаба дивизии в подразделения ушел приказ срочно отозвать передовые отряды и боевые охранения, отвести их на основную линию и изготовиться.

Исследователи истории боев на этом направлении говорят о том, что два полка 60-й сд 23 октября во второй половине дня были атакованы силами до четырех пехотных полков при поддержке танков и бронетехники. Предшествовавшая наступлению бомбардировка обороны дивизии не нанесла существенных потерь хорошо замаскированным артиллерийским позициям. Когда вперед пошли танки и пехота, по ним открыли сосредоточенный огонь. Артиллеристы поражали танки, а стрелки отсекали пехоту. На некоторых участках немцам все же удалось вклиниться в оборону дивизии. Полковник В. И. Калинин, не решаясь бросить в дело второй эшелон, начал медленно отводить полки на восток.

Как и следовало ожидать, основной удар наступавших германских частей пришелся на тарусский участок. Немецкие колонны двигались по дороге. За Тарусой в 40 километрах — Серпухов. Для танковой колонны это полтора-два часа энергичного марша. Но марша у немцев не получилось ни от Калуги до Тарусы, ни от Тарусы до Серпухова. (Рейсовый автобус сейчас это расстояние покрывает за три часа.)

До сих пор считалось, что боев в Тарусе в октябре 41-го не было. Так ли это?

В 70-х годах прошлого века, когда в районном городке Калужской области активно строили жилье для рабочих и служащих, было обнаружено сразу несколько братских могил. Останки бойцов Красной армии лежали вместе с оружием. Таким образом, их закопали в воронках или прямо в окопах либо во время боя, либо сразу после него. Еще недавно окрестности Тарусы были изрыты окопами: траншеи, ходы сообщения и отсечные позиции. Все очень правильной формы. До недавнего времени тарусская ребятня играла в тех окопах в войну. Нынешние в войну не играют, сидят за компьютерами. В 1979 году в издательстве «Московский рабочий» вышла книга «С боями до Эльбы». История 1-й дивизии народного ополчения Москвы, 60-й стрелковой Севско-Варшавской. К печати ее готовил коллектив авторов, среди которых бывшие командиры дивизии и командиры полков, рядовые ополченцы и конечно же политработники. Есть в книге и глава, посвященная подмосковным боям. И вот что здесь написано: «Подтянув еще пехотный полк и танки, фашисты в конце дня вновь пошли в атаку. Оборона 1281-го полка, понесшего серьезные потери, была прорвана, и в Тарусе начались ожесточенные уличные бои, продолжавшиеся всю ночь. На рассвете противник бросил в бой танки. Командир дивизии приказал оставшимся силам 1281-го полка отойти и занять подготовленную оборону на рубеже Руднево, Кузьмищево. Два батальона 1285-го полка, ведя сдерживающие бои, также по приказу отошли. Чтобы не допустить окружения 1283-го полка, пришлось отвести его на рубеж Троицкое, Волковское. Один батальон, однако, оказался окруженным в деревнях Бор и Верхняя Вязовня. Но бойцы и командиры, не дрогнув, продолжали вести бой и в следующую ночь сумели пробраться из кольца».

О боях в Тарусе свидетельствуют и дневниковые записи бывшего политрука роты Федора Барсукова, опубликованные в приложениях.

Возможно, затяжных уличных боев в Тарусе действительно не было. Войска получили приказ с позиций юго-западнее, западнее и северо-западнее города отойти к Кузьмищеву, что восточнее Тарусы, 1,5 километра. Но поскольку немецкие авангарды могли перехватить пути отхода, с ними и схватывались отходящие. Характер боев был довольно ожесточенным, поскольку красноармейцы, по существу вырывались из окружения. В таких случаях шли напролом.

Авторы истории дивизии конечно же приукрасили события интересующего нас периода. Командарм И. Г. Захаркин в телефонном разговоре с комфронтом Г. К. Жуковым о боях 1281-го полка доложил более конкретно и менее героично: полк демонстрировал неустойчивость, частично разбежался, частично отошел, при попытке контратаковать на город со стороны Кузьмищева понес большие потери, в том числе ранен командир дивизии. Стенограмма телефонного разговора генералов приводится в следующей главе.


--------------------
user posted image

user posted image
Top
ВВП
Отправлено: Апр 7 2013, 21:30
Quote Post


Админ
Group Icon

Группа: Администраторы
Сообщений: 2716
Пользователь №: 1
Регистрация: 9-Января 12
Из: Серпухов, Московская область, РФ
Статус: Offline

Репутация: 0



Глава 7. Рубеж под Серпуховом у Кременок — последний рубеж.

Надо заметить, что историография Битвы под Москвой непоправимо обеднена тем обстоятельством, что почти никто из командующих армиями Западного фронта не оставил мемуаров. К тому же очень многие документы этого периода закрыты в архивах пока наглухо. Говоров (5-я армия) мемуаров не написал. М. Г. Ефремов (33-я армия) погиб в апреле 1942 года под Вязьмой. Голубев (43-я армия) мемуаров тоже не оставил. Командующий 49-й армией генерал-лейтенант И. Г. Захаркин в 1944 году погибнет во время автомобильной катастрофы. Но, к счастью, сохранились мемуары члена Военного совета 49-й армии генерал-майора А. И. Литвинова. Как и большинство генеральских мемуаров, они носят общий, обзорный характер, написаны осторожно, но все же кое-что, и весьма важное для нас, имеют. Вот что пишет А. И. Литвинов о начальном периоде обороны у Серпухова и Кременок: «Мне вспоминается такой случай. На правом фланге армии из района Высокиничей прорвался большой разведывательный отряд противника на бронетранспортерах и устремился на Серпухов. Командующий армией И. Г. Захаркин поручил своему заместителю Н. А. Антипенко создать заградительный отряд. Такой отряд был создан из 500 военнослужащих, которые прибыли в город, разыскивая свои части. Отряду ставилась задача — ликвидировать прорвавшегося врага. Командование отрядом было возложено на начальника серпуховского гарнизона комбрига П. А. Фирсова, участника Гражданской войны, очень храброго человека. Он пользовался у серпуховичей большим уважением, в городе его знали буквально все, помнят о нем и сейчас. Впоследствии он командовал дивизией, затем корпусом и закончил войну в звании генерал-лейтенанта, Героем Советского Союза.

Отряд Фирсова с двух сторон окружил движущуюся вражескую колонну и после недолгой, но ожесточенной схватки истребил врага. Захвачены были все бронетранспортеры и несколько пленных. Это были первые пленные гитлеровцы, доставленные в Серпухов.

В это же время еще один вражеский отряд попытался прорваться на левом фланге армии в направлении Алексин, но был истреблен частями 238-й стрелковой дивизии под командованием полковника Г. П. Короткова.

Теперь главная задача состояла в том, чтобы стабилизировать оборону и прочно прикрыть серпуховское направление. Войска армии стали быстро закреплять занятый рубеж. Наши войска переходили к обороне в неблагоприятных условиях, утомленные и измотанные многодневными боями. Многие части по нескольку суток не отдыхали и не ели. Но враг оголтело рвался к Москве, и медлить с организацией обороны мы не имели права.

Наша оборонительная полоса составлял более 80 километров и имела два основных участка: первый — севернее реки Оки (им прикрывались подступы к Москве через Серпухов), второй — южнее реки Оки, а районе Алексина (им прикрывался путь к Туле). Получилось своеобразное полукольцо, которое опоясывало Серпухов в 7–10 километрах западнее города. Штаб армии находился в Бутурлине.

Армия к этому времени имела в первом эшелоне четыре стрелковые дивизии с небольшим усилением и во втором эшелоне до двух стрелковых дивизий и спецчастей. Этим создавался сплошной устойчивый фронт обороны на левом крыле Западного фронта. Правее оборонялись войска 43-й армии, левее защищала героическую Тулу 50-я армия.

Перед фронтом 49-й армии вели наступление семь вражеских пехотных дивизий, хорошо оснащенных вооружением и техникой. Противник превосходил нас в живой силе в 2 раза, по артиллерии минометам — в 2,5–3 раза, по танкам и самолетам — во много раз. Несмотря на большой перевес в силах, немецко-фашистскому командованию приходилось прилагать много усилий, чтобы добиться успеха».

В двадцатых числах октября, а точнее 26-го числа, в штаб 49-й армии позвонили из штаба Западного фронта. Напоминаю читателям, что прошло четыре дня как командующий Западным фронтом отдал приказ о расстреле командира 17-й стрелковой дивизии полковника П. С. Козлова. И это был не единичный приказ. Расстрелы конечно же были. Ни одна воюющая армия не обошлась без этой крайней меры воздействия на своих солдат. Расстреливали паникеров и трусов и в других дивизиях. К примеру, в эти же дни перед строем были расстреляны командир 151-й стрелковой бригады 33-й армии майор Ефимов, комиссар бригады Пегов и комиссар 455-го стрелкового батальона той же бригады Ершов. 151-я сбр держала оборону севернее, под Наро-Фоминском. Приговоры в те дни писались и приводились в исполнение скоро.

Разговаривая с Жуковым, Захаркин конечно же отдавал себе отчет в том, что с ним может произойти через минуту. Поэтому каждое слово нужно было взвешивать. Ничего лишнего. Группа военных прокуроров, прибывшая из штаба фронта, уже работала в 49-й армии. Но итоговый документ прокурорской проверки еще не лег на стол комфронтом.

«— У аппарата полковник Яковлев.

— У аппарата Захаркин.

— Ждите у аппарата. Сейчас доложу генералу Жукову, что вы его ждете. Все.

— У аппарата Жуков.

— У аппарата Захаркин.

— Здравствуйте. Доложите кратко обстановку.

— Здравствуйте. Докладываю справку. 17 сд перешла в наступление, и два моих батальона, которые находились в районе Стремилово, сегодня будут переброшены к 194 дивизии. Положение на фронте 194 дивизии и 60 следующее: с утра 26.10 противник перешел наступление с запада на Высокиничи и Вязовню. В Вязовне в течение всего дня вел бой 1285-й сп 60 дивизии. С юга в направлении Троицкое, Кременки особо сильное давление противника. Здесь вел бой 1283-й сп 60 дивизии и 616 полк 194 дивизии. Этим частям не удалось отбросить противника, захватившего Кременки и переправившегося восточнее Кременки… атакой 616 полка противник из Кременок выгнан и выбит. Сейчас выбивается из леса 2 км восточнее Кременки. Направление действия противника — Волковское, Дракино. (Немцы шли вдоль шоссе, стремясь наикратчайшим путем выйти к Серпухову, к стратегическим коммуникациям. — С. М.) Контараткой полка и батальоном 470 полка утром 26 Волковское было захвачено. В течение 26 Волковское три раза переходило из рук в руки. Вечером нам удалось этот пункт удержать. Из направления Высокиничи действовали части 17 пехотной дивизии противника. В направлении Таруса действовала 52 пехотная дивизия противника, что установлено захватом пленных. Я намечал из района Кременки и Троицкое контратаковать противника 616 и 405 полками 194 дивизии, но появление противника в районе Воронино, Малеево вынудило 405 полк задержать для обороны на фронте Калугино, Романовка, Павловка. На фронте 238 дивизии действует 260 дивизия, которая в течение 3-х дней боев с нашей дивизией понесла большие потери и перешла к обороне. На 27 решил удерживаться на занимаемом рубеже, производя частичные атаки, чтобы изматывать противника и с подходом одного полка 238 дивизии перейти в наступление. Перебрасываю полк в район Калиново, Дашковка с последующим переходом в район Кременки, с тем, чтобы с утра 28 контратаковать противника и восстановить положение. (Как видим, командующий армией вынужден был в этот тяжелейший период маневрировать полками и батальонами, чтобы на угрожаемых участках создать видимость силы, способной не только к обороне, но и к контратакам. — С. М.) На рубеже Новинка, Калиновка имею батальон 5 гвардейской дивизии. И второй батальон 5 гвардейской дивизии занимает оборону по восточному берегу р. Ока в районе Таруса. Докладываю, что противник понес большие потери. Очень хорошо действовала артиллерия и особенно М-13, которая буквально выводила из строя у противника целые подразделения. Боеприпасами за ночь пополню и буду к рассвету готов вести бой. Докладываю, что 60 дивизия не особенно устойчива, в ее полках осталось не более батальона в каждом. До этого дивизия была в 50-процентном составе. За время боя она потеряла до 30 процентов и процентов 30 собираю отходящими. Какие будут указания?

— Почему вы начали отход от Калуги? Производите отходы без приказа военного совета фронта, когда это категорически запрещалось.

— У меня не было сил для удержания противника. Против трех дивизий противника осталось четыре батальона, и удержаться не мог.

— Почему не просили разрешения на отход? Решили действовать самостоятельно, грубо нарушая приказ фронта?

— Я не отходил и дрался до последнего. Противник разрезал фронт, и части не выдержали натиска противника, отходили. Сам я был в северной группе вместе с полковником Мироновым и продолжал драться. Ночью произвел перегруппировку, чтобы драться. 14 были сильные бои, но уже защищаться было нечем. 5 гвардейская полностью потеряла 630 полк. И по одному батальону разрозненному оставалось в других полках. Я бросил все, что имел, включительно до батальона охраны штаба армии, чтобы удержать натиск противника. Но этого не удалось. Части понесли потери до 80–90 процентов и отошли. Все.

— Почему вы сдали Тарусу без приказа? Почему вы сдали Протву без приказа и продолжаете сдавать участки обороны без приказа? Намерены ли вы вообще выполнять приказ, требующий без письменного приказа не отходить?

— Тарусу оборонял 1281-й сп 60 дивизии. Под натиском противника полк отошел, а частично разбежался. Приказал немедленно привести полк в порядок и восстановить положение. Лично руководил командир дивизии и комиссар. Были приняты все меры к восстановлению, и полк перешел в наступление. Во время боя ранены командир дивизии, комиссар и командир полка, много других командиров. Полк задачу не выполнил и откатился. С утра 26 принял меры к тому, чтобы восстановить положение. На правом фланге не удалось иметь успех в направлении Троицкое… С утра 27 я буду продолжать наступление, чтобы восстановить положение. Все.

— Отвечайте на вторую половину вопроса.

— Докладываю, что я точно исполняю приказы народного комиссара обороны и приказов на отход и вообще отходить с занимаемых позиций никому не отдавал. Все. (Разговор двух командующих явно обостряется. Генерал Захаркин нервничает, хотя виду не подает. Единственное, что его выдает, — усиливающееся косноязычие. После оставления Калуги и Тарусы в 49-й армии работала группа военных прокуроров. Проведенное тщательное расследование вины командующего армией в том, что противник занял города, не усмотрело. Дело было прекращено. Но до конца октября и весь ноябрь Иван Григорьевич Захаркин пребывал в немыслимом напряжении: арестуют, не арестуют, расстреляют, не расстреляют… И тут уместно поразмышлять на тему: прибавляло ли это энергии командующему армией или деморализовало его? Кто знает… Г. К. Жуков своим непосредственным подчиненным создал жесткие условия. И ответственности за порученный участок фронта такой стиль командования явно прибавлял. Что же касается расстрелянных… О них, читая документы той поры, не думать нельзя. Среди них были конечно же и виновные, были и трусы, и паникеры, чье неадекватное поведение, согласно существующему небезызвестному приказу, укладывалось в расстрельные статьи и пункты. Но были и невиновные. Не все воевали в сухих штанах, психика у людей разная. — С. М.)

— Части отходят без ваших приказов, так надо понимать?»


--------------------
user posted image

user posted image
Top
ВВП
Отправлено: Апр 7 2013, 21:34
Quote Post


Админ
Group Icon

Группа: Администраторы
Сообщений: 2716
Пользователь №: 1
Регистрация: 9-Января 12
Из: Серпухов, Московская область, РФ
Статус: Offline

Репутация: 0



Глава 8. Ноябрь 41-го

Конечно, не одна пехота удерживала рубеж. В архивах удалось отыскать несколько документов, которые свидетельствуют о том, что за спиной у тех, кто сидел в окопах и поднимался в атаку, стояли значительные части усиления.

Вот донесение генералу Захаркину командира 4-го гвардейского артиллерийского дивизиона «катюш» майора Кочеткова. Документ открывает перед нами одну из малоизученных страниц войны, о которых принято было молчать. Я намеренно даю документ в полном объеме, так как в нем много, казалось бы, не нашей темы мелочей, которые, однако, очень сильно прибавляют к общей картине событий, происходивших под Москвой осенью и зимой 1941 года.

«До сего времени 4-й гвардейский минометный морской дивизион не обеспечен ротой прикрытия, что является невозможностью решать задачи с выездом в район ОП и также по месту базирования.

Прошу Ваших распоряжений о выделении роты следующего расчета:

Рота по сокращенному штату численностью в 70–80 человек 3-х взводного состава, причем один взвод будет использован для прикрытия дивизионного склада боезапаса и тыла и два взвода для прикрытии ОП и исходного положения. В роту должны войти подрывники, саперы в количестве 8 человек с командиром отделения, с расчетом на каждую систему и машину к ней с боезапасом — по одному человеку.

Рота должна иметь самостоятельное хозяйственное снабжение со своей кухней и автомашиной. 1/XI-41 г. в 7-й гсд был выслан один взвод прикрытия в количестве 30 человек, который обеспечивает сейчас дивизионный склад, но сегодня же был снят, и прикрытие совершенно отсутствует как с боевыми единицами (зап. Серпухова — роща), так и со складами — роща Съяново»[27].

На донесении красным карандашом по диагонали наложена размашистая резолюция командарма: «Выделить роту прикрытия и закрепить за 7 гв. див. 2.11.41». Далее неразборчиво.

Морской дивизион под Кременками и Малеевом поработал хорошо. До сих пор в лесу валяются ржавые разорванные трубы от корпусов реактивных снарядов. Огонь велся достаточно точно, потому что трубы лежат именно в районе базирования немцев, среди землянок и окопов. Из обрушенных землянок поисковики поднимают предметы обихода немецких солдат, стреляные гильзы от винтовки «Маузер» и пулемета МГ-38, мины с немецкими клеймами. Майор Кочетков требовал у генерала Захаркина роту охраны. Видимо, некоторое время этой необходимой охраны морской дивизион получить не мог и бездействовал. Некого было дать, в окопах каждый боец на счету. Но у гвардейских минометчиков был строгий приказ: на передовую без усиленной охраны не выезжать. Дело в том, что немецкая разведка и артиллерия очень быстро засекала район и квадрат огневых позиций «катюш», и туда вскоре либо прилетали снаряды, либо самолеты, либо разведывательно-диверсионная группа с целью захватить установку и, что не менее важно, боеприпасы. На тот период реактивная установка БМ-31-12 считалась новейшим секретным оружием, за которым противник вел постоянную охоту.

Дивизии 49-й армии в октябре-ноябре 1941 года сформировали заградительные отряды. Иногда в прессе или в современных кинобоевиках «про войну» нам показывают толстопузых румяных мужиков, одетых в форму войск НКВД, — кинозаградотряды. И они в этих опереттах показывают расстрелы из пулеметов отступающих красноармейцев. Может, где-то подобное и случалось. Но на фронте ответственности 49-й армии было другое. И заградотряды здесь были другие.

Сформировали их согласно Директиве номер 001919 Ставки ВГК главнокомандующему войсками Юго-Западного направления, командующим фронтами и армиями, командирам дивизий «о создании в каждой стрелковой дивизии по одному заградительному отряду с целью оказания помощи комсоставу в поддержании и установлении твердой дисциплины, приостановке бегства одержимых паникой военнослужащих, ликвидации паники и бегства». Генерал Захаркин издал соответствующий приказ по армии.

«Командующему 49 армии

Боевое донесение штадив-238.

Иньшино. 1.11.41. 12.00

Приказ по армии от 31.10.41 за № 11 в заградительном отряде на рубеже Дугна имеется, в Позняково высылается. Из-за отсутствия средств связи связь с отрядом затруднительна.

Ввиду большого фронта обороны (50 км) и при отсутствии третьего полка дивизия растянулась в ниточку, никаких резервов у командиров полков, а также и у меня нет, и создать не представляется возможным.

Наличие большого разрыва между соединениями и частями справа 12 км, слева 40–50 км, выставленные отряды не обеспечивают фланг дивизии от обхода, что подтверждается занятием противником Грязново, Титово и создает угрозу обхода дивизии с юга.

Выставить дополнительно отряды не могу, так как резервов командиры полков не имеют.

В целях создания активной обороны и удержания рубежа и предотвращения обхода левого фланга с юга районов Титово, Пластово, Замарино прошу вернуть в мое распоряжение 843 сп с дивизионом гап.
(Командир 238 сд полковник Коротков.) (Военный комиссар ст. бат. комиссар Груданов.) (Начальник штаба полковник Махлиновский»[28].)

Резолюция, красным карандашом поперек текста донесения: «По сформировании 5 гв. д. полк освободить, предварительно доложив. 2.11.41. Захаркин».

Из донесения можно понять, что командир 238-й стрелковой дивизии приказ генерала выполнил по-своему: заградотряды создал, но использует их пока не по прямому назначению, а непосредственно для действий против неприятеля, закрывая отрядами фланги. Заградотряды, занимая деревни, фактически выполняют роль мобильных, кочующих опорных пунктов. 238-я действовала на левом фланге 49-й армии, прикрывая алексинское направление и не позволяя противнику выйти к Серпухову с юго-запада.

А вот что происходило на правом крыле обороны армии две с половиной недели спустя.

415-я Дальневосточная, как ее тогда назвали, стрелковая дивизия занимала участок фронта на стыке с соседней 43-й армией. Сформирована она была в Приморском крае близ Уссурийска. На Западный фронт отбыла 24 октября 1941 года. 7 ноября ее эшелоны шли через Куйбышев, и командир дивизии полковник Латышев получил приказ о том, чтобы дивизия приняла участие в параде, который проводился в этот праздничный день в тыловом городе. А спустя двое суток ее головные эшелоны уже разгрузились в Серпухове и пешим маршем двинулись к Калугину и Станкам, на северо-запад от станции выгрузки. Судя по медальонам погибших, это были бойцы 1904, 1910, 1916 годов рождения. Резервисты. Папаши, как называли их на фронте молодые, 20-х годов рождения, солдаты. Дивизию сунули в самое пекло, в наступление, о котором я еще расскажу подробнее. Она пошла в атаку вместе с кавалеристами 2-го кавкорпуса генерала Белова. Но те были обстрелянные, уже познавшие науку войны ветераны. И дальневосточники, среди которых было много сибиряков, не выдержали и побежали. Их остановили заградотряды. Как это произошло, отчасти расскажет вот этот несколько странный документ. Донесение командира 5-й гвардейской стрелковой дивизии полковника Миронова. 5-я гвардейская к тому времени была передвинута левее. Так случилось, что командующий армией поручил полковнику Миронову навести порядок в соседней 415-й, так как еще десять дней назад окопы дальневосточников занимали гвардейцы. Дело в том, что дивизия после неудачного наступления первых дней и больших потерь личного состава в атаку подняться не могла. Причин небоеспособности новоприбывшей дивизии было много, в том числе и неопытность командира. Полковник Латышев[29] прибыл на войну из кабинета первого секретаря райкома партии. А воевать, как оказалось, — это не за партию агитировать.

«Командующему 49 армией

Генерал-лейтенанту т. Захаркину.

Доношу, что мною 19.11.41 г. в 415 были заслушаны командир и комиссар 415 сд — полковник ЛАТЫШЕВ и полковой комиссар ПИСОРЕНКО, которым даны исчерпывающие указания о приведении дивизии в порядок и выполнении Вашей поставленной боевой задачи.

В 6.20 за 10 минут до начала наступления комиссар дивизии доложил мне, что боевой состав полков состоит из 25–40 штыков, и просил час атаки перенести на 9.00, на что он получил мое разрешение.

Для наведения порядка и приведения дивизии в боевую готовность мною был послан ряд работников из управления дивизии, как то: нач-к политотдела со своим аппаратом, нач-к особого отдела, 3 человека из оперативного отделения и др., которые установили, что боевой состав дивизии разбежался по лесным массивам и управление боем не налажено. Заградительные отряды были поставлены на свои места, и к 11.30 в частях уже было собрано: 1321 — до 600 штыков, 1323 и 1326 — по 800 штыков боевого состава.

Минометные б-ны и дивизионы, роты автоматчиков в частях созданы не были, в данный период часть 1321 имеет роту автоматчиков и формирует минометный б-н.

Части 1323 и 1326 вечером 9.11.41 г. приступили к формированию указанных подразделений.

Все автоматы приказано изъять из тыловых частей и учреждений и немедленно передать в роты автоматчиков.

На месте, кроме того, была оказана помощь в организации управления боем, нужно отметить, что штабы и командиры частей своего места в бою не знают и подразделениями не руководят.

Считаю: необходимо оказать дальнейшую помощь частям 415 сд.
(Командир 5 гвардейской стрелковой дивизии) (полковник Миронов.) (Комиссар Евсеев»[30].)

Документ нуждается в небольшом комментарии.

По всей вероятности, командование 415-й стрелковой дивизии ситуацией не владело. Бойцы разбегались по лесу при любой опасности, будь то артобстрел или налет авиации противника. Счастье, что немцы в это время по фронту дивизии были ослаблены и сами посматривали в тыл. Но в окопах все-таки сидели прочно. Заградотряды сделали свое дело очень оперативно, и эффект, как видим, был. В течение четырех часов около двух тысяч бойцов были возвращены на свои позиции. При этом ни слова об арестах и других крайних мерах. В дивизии, как мы увидим из этого и других документов, которые я буду здесь цитировать, порядка действительно было мало. К примеру, автоматы, как наиболее новое и престижное личное оружие, оказались не в окопах, а в тылу. Ну как откажешь начфину, которому хочется иметь новенькие ППШ или ППД. Невозможно отказать и снабженцам. Точно такими же путями автоматы оказались у штабных работников. Полковник Миронов к тому времени был уже опытным командиром, бывалым солдатом и быстро, в рамках своих полномочий, дополнительно возложенных приказом командарма, начал наводить порядок в соседней дивизии, от действий которой зависели результаты усилий и 5-й гвардейской.

Но это произойдет в двадцатых числах ноября. А в начале месяца, до прихода кавкорпуса генерала Белова, 112-й танковой дивизии и 415-й стрелковой, обстановка здесь была тревожной. Продолжались упорные бои почти по всей линии фронта от Оки до узкоколейной железной дороги северо-западнее Серпухова, а именно в районах Калугина, Малеева, Кременок.

«Боевое донесение № 02 штадив 60.

Шатово.

20.00 3.11.41 г.

1. Противник продолжает удерживать Малеево. Малеево является сильно укрепленным опорным пунктом противника и обороняется 21 пп 17 пд (документы убитого унтер-офицера Франенбург Альфонса).

2. Части 60 сд в течение 1–2.11.41 вели упорные бои с противником за Малеево. Дивизия, понеся большие потери живой силы и не имея поддержки соседа справа, 5 гсд (которая 1.11.41 не наступала, а 2.11.41 оставила Синятино — 765 сп, чем создала угрозу флангу 60 сд) вынуждена была отойти на рубеж Екатериновка, Боровна.

В течение 3.11.41 полки приводили себя в порядок, пополнялись боеприпасами.

1281 сп наступал вдоль дороги на Малеево и, понеся большие потери живой силы, к исходу 2.11.41 отошел на юго-зап. окраину Екатериновка.

Потери: ранеными 219 чел., убитыми — 13 чел. 3 раза менялись командиры батальонов. Очень большой процент убитых и раненых комполитсостава. Осталось активных винтовок 251.

1283 сп наступал на Малеево с юго-востока. Полк встретил сильное сопротивление противника и, неся значительные потери, к исходу 2.11.41 отошел на зап. опушку Боровна.

Потери: ранеными — 78 чел., убитыми — 9 чел. Осталось активных винтовок — 250.

Наиболее боеспособная часть полков убыла (1283 сп. убыло 44 коммуниста). Оставшиеся в условиях ночного боя небоеспособны.

1. Решил: 4.11.41 уничтожить противника в Малеево, для чего, сковывая противника 1285 сп, вдоль дороги на Малеево с востока, главный удар нанести 1281 сп с севера и 1283 сп с юго-востока. Атака — 10.00. Артподготовка 15 мин.

Прошу:

а) М-13 дать два залпа по Малеево;

б) в период 9.45–10.00 бомбардировать авиацией Малеево и Воронцовка.
(Командир дивизии) (полковник Брилев.) (Комиссар дивизии) (полковой комиссар Громов.) (Начальник штаба) (капитан Либерзон»[31].)

На левом фланге 49-й армии в эти дни после некоторого затишья наши подразделения снова начали беспокоить противника. Начальник штаба 238-й стрелковой дивизии полковник Махлиновский, сменивший полковника Короткова, внимательно следил за противником, высылал разведку, которая вела наблюдение и прослушивание, опрашивала местных жителей. Линия фронта к тому времени только-только начала стабилизироваться. Немецкие генералы, понимая, что приказы, которые приходят из Берлина, ничего общего с реальной картиной происходящих событий не имеют, начали готовиться к зимовке на том рубеже, который к этому времени захватили. Была надежда на то, что русские так же истощены непрерывными боями и неспособны к каким-либо масштабным действиям. Но уже в первых числах ноября начались яростные атаки на гарнизоны и опорные пункты. Русские всячески пытались выбить немцев из деревень, из теплого жилья в поле. Морозы еще не сковали землю и не остановили Оку, но уже чувствовались, особенно по ночам. 3 ноября 1941 года в 21.00 полковник Махлиновский докладывал командарму-49:

«1. Пр-к активных действий с западного берега р. Ока 3.11.41 не предпринимал. До 2-х б-нов пехоты с 10 минометами к утру 3.11.41 сосредоточились в районе Ломинцов, Борисово, Перешибово, Ащерино. Из опроса выходящих из окружения — в Грязново до полка пехоты.

2. Дивизия, обороняя 830-м сп (без 7-й роты и роты автоматчиков) и четырьмя ротами 837 сп восточный берег р. Ока от Богимово до Щукино тремя стрелковыми ротами при поддержке батареи 45-мм пушек, роты автоматчиков и роты заград. б-на, атаковали пр-ка в р-не Борисова со стороны Ушакова и Болото.

В результате боя сводный б-н отошел в исходное положение, потеряв 3-х убитых и 10 раненых. Потери пр-ка — до роты (в результате арт. обстрела 45-мм пушек, гаубичной батареи и огня стан, пулеметов), один миномет, одно орудие ПТО.

3. Решил — с утра 4.11.41 уничтожить Борисовскую группировку пр-ка.

4. Прошу:

1. Подавить пехоту пр-ка р-не Грязново.

2. Вернуть в мое распоряжение 843 сп.

3. Разрешить вернуть Дугненскую группу (3 и 6 усиленные роты) района Сукромна»[32].

Судя по характеру и содержанию донесений, генерал Захаркин к этому времени располагал не отдельными батальонами и ротами, находившимися неизвестно где, в каком положении и перед каким противником, а более или менее сколоченными, хотя и неполнокровными дивизиями, имевшими усиление в виде противотанковой и гаубичной артиллерии. И надо признать, командиры дивизий и полков умели грамотно использовать это усиление. Другое дело, что артиллеристы были ограничены в своих возможностях. Во время артналетов противотанковые орудия молчали, а артполки бросали десяток-другой снарядов и тоже умолкали. Сказывался крайне ограниченный боезапас. Правда, судя опять же по донесениям, положение вскоре начало меняться к лучшему. Более организованным стал подвоз. Войска стали лучше кормить. Обеспечивали теплой одеждой. Наладили ремонт и замену стрелкового оружия. Словом, оборона начала обустраиваться и обживаться на занятом рубеже.

А на правом фланге продолжалась упорная драка за населенные пункты. Зима, усиливающиеся с каждым днем морозы и снегопады гнали людей к жилью. Обе армии остановились на захваченных еще в октябре позициях и не сдвигались с них ни на восток, ни на запад. Так сложилось, что особенно упорные и кровопролитные бои завязались в лесах и полях близ деревни Малеево. Название этой небольшой лесной деревушки, утонувшей в снегах между двумя районными центрами Московской области — Серпуховом и Высокиничами, — чаще других упоминается в эти дни в сводках 5-й и 60-й стрелковых дивизий. А вскоре слово «Малеево» появится и в донесениях 415-й стрелковой, 112-й танковой, 5-й и 9-й кавалерийских дивизий.


--------------------
user posted image

user posted image
Top
ВВП
Отправлено: Апр 7 2013, 21:35
Quote Post


Админ
Group Icon

Группа: Администраторы
Сообщений: 2716
Пользователь №: 1
Регистрация: 9-Января 12
Из: Серпухов, Московская область, РФ
Статус: Offline

Репутация: 0



Глава 9. Малеево поле

8 ноября 1941 года командир 60-й стрелковой дивизии полковник Брилев докладывал генералу Захаркину об атаке, которую части дивизии произвели накануне, 7 ноября. В этот день в Москве Верховный главнокомандующий Сталин принимал парад войск. Войска сразу же уходили на фронт. А здесь, у Малеева, 60-я стрелковая дивизия полковника Брилева вышла на свой парад.

Сейчас на Малеевом поле, если выйти на середину его и замереть, от тишины, которая мгновенно обступает тебя со всех сторон, останавливается сердце. Эта боль проистекает еще и оттого, что поле кажется заброшенным, никому не нужным. Заросшее бурьяном и кустарником, давно не паханное… А тогда, в ноябре-декабре 41-го, оно было нужно всем. За него умирали. Оно было перепахано снарядными и бомбовыми воронками, утыкано минами и кольями с колючей проволокой, уставлено сгоревшими танками и бронетранспортерами, завалено телами солдат в телогрейках и полушубках с одной стороны и серо-зеленых шинелях — с другой. За него умирали. И снова шли на смерть.

Именно здесь сейчас стоят два памятника — советским бойцам, командирам и политработникам и немецким солдатам. Одни пришли сюда, чтобы захватить эту землю. Другие отстаивали ее, чтобы передать как народное достояние, как плодоносную пашню и как одновременно средоточие национального духа своим детям и внукам.

«Боевое донесение № 02 штадив 60.

Шатово. 3.00 8.11.41.

Командующему 49 армией.

Выполняя приказ № 011 овладеть Малеево, Воронцовка, части дивизии 7.11.41 в 6.00 перешли в наступление, имея боевой порядок: отряд 1281 сп, лучшие отборные бойцы до 180 человек, обходя Малеево с севера, наносил удар в направлении Воронцовка, воздействуя на фланг и тыл противника.

1285 сп наносил удар в направлении Малеево, сковывая противника с востока.

1283 сп с юго-запада наносил удар во фланг и тыл противнику, находившемуся в Малеево.

Усиленная разведывательная мотострелковая рота дивизии наносила удар в направлении Воронцовка, выходя в глубокий тыл противника.

В 2.00 7.11.41 сильные разведывательные группы противника оттеснили боевое охранение 1285 сп на сев.-зап. и юго-зап. окраину Екатериновка. Наступление частей дивизии встретило упорное сопротивление противника с северо-восточн. и юго-вост. окраины Малеева. В результате чего части дивизии задачу не выполнили и к исходу 7.11.41 заняли рубеж: 1285 сп сев.-зап. и юго-зап. окраину Екатериновка; 1283 сп подготовленный рубеж обороны по вост. берегу р. Боровна; 1281 сп (2-й эшелон) Неботово.

Части дивизии понесли потери: 1281 сп: убито 3 ч., ранено 25 ч.; 1283 сп: убито 14 ч., ранено 11 ч.; 1285 сп: убито 17 ч., ранено 20 ч.

Части 60 сд имеют активных винтовок: 1281 сп — 336, 1283 сп — 228, 1285 сп — 350.

В создавшейся обстановке полагал бы наиболее целесообразным перейти к упорной обороне на указанном Вами рубеже.

В процессе боевых действий с 1.11 по 7.11.41 выявилось полное несоответствие командиров 1283 и 1285 сп к организации и управлению своими частями в современном бою.

Части дивизии совершенно не имеют подготовленных командиров батальона. На должности командиров батальона временно допущены лейтенанты, не имеющие достаточной подготовки и опыта. Прибывающее пополнение совершенно не обучено владению винтовкой, не говоря уже об элементарной тактической подготовке.
(Командир дивизии) (полковник Брилев.) (Комиссар дивизии) (полковой комиссар Громов»[33].)

Как можно заметить из этого документа, наиболее боеспособные части, как правило, несут наименьшие потери. К примеру, 1281-й полк, а вернее, его ударный отряд, сформированный, по всей вероятности, из добровольцев-ветеранов, выполняя самую сложную задачу, потерял всего троих убитыми. Правда, каждый четвертый из этого отряда был ранен. Полковник Н. Г. Брилев будет командовать дивизией до середины ноября. 14 ноября 1941 года, как раз перед наступлением, его сменит прибывший из госпиталя Герой Советского Союза полковник М. А. Зашибалов. А полковник Н. Г. Брилев вернется в штаб армии на свою прежнюю должность начальника разведотдела. Любопытно, что в донесении мелькает такая фразам «Части 60 сд имеют активных винтовок…» Обычно писали — «штыков». Этим «винтовок» словно подчеркивается полное отсутствие в дивизии автоматов. Но уже накануне ноябрьского контрудара автоматы в дивизии появятся. С автоматом, словно с неразлучным ординарцем, по передовой будет всегда ходить полковник М. А. Зашибалов. Полковник Н. Г. Брилев, докладывая о понесенных потерях и списочном составе своих полков, в которых осталось по две-три роты «активных винтовок», просит о прекращении атак и переходу к «упорной обороне» на указанном командующим 49-й армией рубеже. Если бы знал полковник или командарм, что противник на этом участке фронта истощен предыдущими атаками 60-й стрелковой и 5-й гвардейской дивизий настолько, что не надеялся уже удержаться, если нажим будет продолжаться, то решение, видимо, было бы иным. В следующей главе я приведу немецкие источники, свидетельствующем о том состоянии крайней усталости, в котором пребывали немецкие подразделения, стоявшие по фронту 60-й стрелковой дивизии. В приложениях также публикуются документы, характеризующие удручающее состояние немцев. Но в те ноябрьские дни и ночи каждую атаку наших частей немцы встречали сплошной стеной огня. Да и разведка не могла определить того, что противник на издыхании.

Местные жители деревни Екатериновка рассказывали мне, как уходили в бой наши бойцы.

«Утром рано, еще темно, со стороны Серпухова подходит колонна наших бойцов, — рассказывала местная жительница, которой в тот год было восемь лет (детская память глубока). — Человек, может, сто. Или немного поменьше. С ними командиры. На краю деревни строятся. Целуют знамя. Пошли. Через поле, к Малееву. Чуть погодя слышим — загремело там. Бой начался. После обеда или к вечеру ближе повезли на санях в кровавых бинтах этих бойцов обратно в Серпухов. Потом возвращаются остальные. Хорошо, если половина приходит, а то и меньше».

Так в 41-м бросали в бой маршевые роты. Зачастую их не вносили еще в списки полков. Поэтому не всегда они включались в донесение так называемой формы № 8 — о потерях личного состава.

Пройдет несколько дней, и дивизия получит пополнение, с которым придут не только рядовые бойцы, но и командиры — комбаты, ротные, взводные. О некоторых из них мы еще расскажем.

Только-только затихло в районе Малеева, как под Алексином, на левом фланге армии, создалось критическое положение. Полковник Коротков, который снова вернулся в 238-ю стрелковую дивизию, доносил генералу Захаркину следующее:

«Боевое донесение № 14. Штадив-238

Иньшино

12.11.41 24.00

1. Пр-к не менее двумя пехотными полками с артиллерией с рассветом 12.11.41 атаковал южную группировку дивизии на рубеже: Щукино, Болото, Каргашино, имея задачей овладеть Алексин, и одним пп наступал на Суходольское направление.

2. Дивизия, наступая, с рассветом встретилась с наступающими превосходящими силами пр-ка. Бои велись в течение всего дня с переменным успехом.

3. Решил: ночным налетом овладеть Болото, Горушки, Каргашино и 7.00 13.11.41 продолжать выполнение задач, поставленных приказом командарма 49 от 11.11.41.

4. Прошу:

1) усилить мою южную группировку, действующую в районе Марьино, танками;

2) прикрыть авиацией действия частей дивизии, уничтожающих Борисовскую и Спас-Канинскую группировку противника»[34].

Таким образом, необходимость срочно залатать брешь, образовавшуюся на алексинском направлении, заставила генерала Захаркина часть танковой группировки перебросить на юг. Это позволило преодолеть кризис в полосе действия 238-й стрелковой дивизии, но одновременно ослабило мощь ударной группы, которая вскоре начнет наступление на правом фланге. Вместе с тем появление в полосе, где противник начинал активные действия, новых и новых свежих советских частей, тем более танковых, поддерживаемых авиацией, боевого духа немецким солдатам не прибавляло.

Атака на Суходол вскоре была отбита.

Немцы снова нажали на серпуховском направлении. Воспользовавшись тем, что после неудачного наступления на Малеево обескровленные полки 60-й стрелковой дивизии отошли на исходные позиции, противник ворвался в Екатериновку. 14 ноября в 23.00 из штаба 60-й стрелковой дивизии в штаб 49-й армии ушло донесение следующего содержания:

«Боевое донесение № 013. Штадив-60.

Опушка леса 1.5 км сев.-вост. Шатово.

1. Противник продолжает оборонять Екатериновка.

2. 1281 сп и 183 сп в течение дня вели бой за овладение Екатериновка, но успеха не имели.

3. 30 гсп (гвардейский стрелковый полк из состава 5-й гвардейской стрелковой дивизии. — С. М.) 18.3 занял хут. Боровна и в 19.00 Малеево. Захвачено два пленных. (Но сообщение о пленных зачеркнуто. То ли не захватили, то ли расстреляли, так что пленные к моменту составления донесения таковыми уже не являлись. — С. М.)

Трофеи: 1 ст. пулемет, 1 миномет, одна винтовка, 4 коробки с лентами для пулемета и до 1500 штук винтовочных патронов.

Потери: противником подбито 3 танка, действовавших с 1281 сп.

Остальные потери уточняются.

5. Командир дивизии решил:

а) 1281 сп 6.00 15.11.41 овладеть Екатериновка, наступая с северо-запада и перерезая дорогу Екатериновка — Синятино.

б) 1283 сп с 3/405 сп и пятью танками в 6.00 15.11.41 овладевает зап. окраиной Екатериновка, предварительно перерезав дороги Екатериновка — хут. Боровна и Малеево. В дальнейшем совместно с 1281 сп наступает на Воронцовка.

в) 30 гсп продолжает выполнять ранее поставленную задачу по овладению Ниж. Вязовня.

г) 1283 сп (150 человек) резерв командира дивизии.
(Начальник штаба) (полковник Калачев.) (Комиссар дивизии) (батальонный комиссар Фролов»[35].)

В ходе этих боев, в которых с обеих сторон участвовали танки и пехота, создалась ситуация, когда некоторые населенные пункты, расположенные в тылу, оказались захваченными противником, и наоборот. К примеру, Екатериновку заняли немцы, а Малеево, находившееся в нескольких километрах западнее, отбили гвардейцы 30-го гвардейского стрелкового полка. Судя по трофеям и потерям, наши Т-26 горели как спички. В то же время ни одного немецкого танка в эти дни подбить не удалось. Сказывалось слабое взаимодействие пехоты, танков и артиллерии. Расчеты ПТО не участвовали в наступлении. Немцы же в бой шли с легкими орудиями ПТО. Как только засекали танки, тут же открывали по ним огонь. С Т-26 легко расправлялась немецкая противотанковая пушка калибра 37 мм. Против Т-34 и КВ она оказалась бессильной. Немцы с иронией прозвали ей «колотушкой»: ее снаряды лишь колотили по броне этих мощных современных танков, не причиняя им особого вреда. Но вермахт вскоре получил 75-мм противотанковые пушки с новыми типами снарядов, которые легко брали броню наших средних и тяжелых танков. К тому же у немцев уже в начальный период войны стояло на вооружении и активно применялось против советских танков 88-мм зенитное орудие большой мощности. Простым бронебойным снарядом оно брало наши танки с расстояния 1500, а иногда и с 2000 метров. Советские истребительно-противотанковые полки были вооружены 37-мм и 45-мм противотанковыми орудиями, а также 76-мм дивизионными пушками ЗИС-3, которые успешно противостояли немецким танкам в 1941 и 1942 годах. После того как Гитлер модернизировал свои танки, приказал усилить их броню и вооружение, советским бронебойщикам для успешной борьбы с ними, соответственно, потребовались более мощные орудия. И они появились. Но все это произошло потом, на последующих этапах войны. Для того чтобы они наступили, эти последующие этапы, нужно было выстоять под Москвой. С теми пушками, «прощай, родина!», которые были и которых зачастую не оказывалось рядом, когда на позиции накатывались немецкие T-III и T-IV.

Местные жители рассказывают, что после того, как Красная армия отогнала от Москвы немцев за Малоярославец к Юхнову, в первую весну, а это был 1942 год, Малеево поле невозможно было пахать. Оно все, сплошняком, было усеяно минными полями, завалено железом, заставлено подбитой, выгоревшей и деформированной от внутренних взрывов техникой, оказавшейся непригодной для ремонта и дальнейшего использования.

Бои на Малеевом поле продолжились и шли почти до конца декабря. О них я расскажу по ходу нашего повествования. Также смотрите материалы, опубликованные в приложениях. Однако приведу один документ из периода, который мы еще рассмотрим более подробно. Это донесение штаба 60-й сд в штаб 49-й армии:

«Опушка леса 1.5 км сев.-вост. Шатово.

22.00 20.11.41.

1. Противник продолжает упорно удерживать Малеево, Воронцовка, представляющих собой сильно укрепленные опорные пункты с ДЗОТами, 4-мя зарытыми танками, минометными и артиллерийскими батареями. Эти населенные пункты продолжают укрепляться, и вокруг них возведены проволочные заграждения.

В Малеево находится до батальона пехоты противника, из них до роты автоматчиков, принадлежащих 480 и 470 пп 260 пд.

Наблюдением установлен систематический подвоз в Малеево из Воронцовки пополнения противника.

2. В выполнение приказа командования 20.11.41 мною согласован план взаимодействия 9 кд и 60 сд по наступлению на Малеево. Была разработана плановая таблица взаимодействия и назначена атака Малеева в 14.00.

Артподготовка прошла своевременно, но в 14.00 части 9 кд своевременно в атаку не пошли, чем нарушилось взаимодействие.

Части дивизии поднялись в атаку своевременно, но, встреченные сильным минометным, артиллерийским огнем и огнем автоматчиков, понеся большие потери, залегли, и дальнейшее продвижение задержалось.

Потери еще не уточнены. По сведениям 1281 сп, потери до 40–50 человек.

3. Я решил организовать взаимодействие с 9 кд для совместной атаки Малеева 21.11.41.

4. Для овладения указанными опорными пунктами необходимо не менее роты танков „КВ“ или Т-34.
(Командир дивизии Герой Советского Союза) (полковник Зашибалов.) (Комиссар дивизии) (полковой комиссар Громов.) (Начальник штаба) (полковник Калачев»


--------------------
user posted image

user posted image
Top
ВВП
Отправлено: Апр 7 2013, 21:39
Quote Post


Админ
Group Icon

Группа: Администраторы
Сообщений: 2716
Пользователь №: 1
Регистрация: 9-Января 12
Из: Серпухов, Московская область, РФ
Статус: Offline

Репутация: 0



Глава 10. Встречный удар

Известно, что первое контрнаступление под Москвой произошло почти месяцем раньше теперь уже знаменитого декабрьского. Конечно, контрнаступлением в полном смысле этого слова те бои у Кременок назвать нельзя. Скорее всего, это был контрудар. Результаты его конечно же были тщательно проанализированы Генштабом и Ставкой, и сделаны соответствующие выводы. В последующем декабре тоже все начиналось с контрударов. И только потом задвигалось, загудело по всей дуге подмосковного фронта, заполыхало и гигантским катком покатилось на восток.

Сторонником ноябрьского контрудара из-под Серпухова на Высокиничи был Сталин.

В первых числах ноября 1941 года Подмосковье завалило снегами. Ударили морозы. Зима остановила реки. Войска одели в теплое обмундирование — полушубки, стеганые ватники и такие же штаны, валенки, шапки. Ветераны, участники московских боев рассказывают, что одеты они были хорошо, что кормежка тоже была хорошей. Тылы позаботились о том, чтобы солдат защищал свой окоп, свою позицию, не думая ни о чем, кроме того, чтобы исправно работала его винтовка и не заклинило пулемет.

Все еще имеет хождение так называемая теория «генерала мороза» о том, что группу армий «Центр» под Москвой разгромила не Красная армия, не генералы Жуков, Рокоссовский, Ефремов, Говоров, Захаркин и их солдаты, а неожиданно лютые русские морозы, оказавшиеся столь непривычными для немецкого организма. Представители высшей расы, возможно, действительно оказались в новой для них среде. Но кто мешал их фюреру вовремя позаботиться о своей армии и приодеть ее в теплую зимнюю одежду? Американский журналист Генри Кэссиди, который в те дни находился в Москве и писал для своих американских читателей статьи и репортажи о событиях на русском фронте, справедливо заметил: «„Генерал зима“ не был генералом Красной армии. Если бы он им был, его следовало бы расстрелять за измену, ибо он сражался против русских точно так же, как и против немцев». Вот именно! Другое дело, кто как противостоял этому жестокому «генералу морозу».

7 ноября в Москве состоялся праздничный парад, с которого войска и техника ушли на фронт. А теперь Верховный главнокомандующий решил провести нечто вроде генеральной разведки боем перед наступлением.

Однако все обстояло не совсем так.

Все эти дни и недели с востока спешно шли эшелоны с войсками. Скрытно, соблюдая строжайшие меры секретности и маскировки, в районе Москвы накапливались свежие дивизии и целые армии. Но и противник подтягивал резервы, вел лихорадочную перегруппировку, всячески пытаясь нащупать слабое место, прорвать оборону, чтобы хлынуть в прорыв всеми силами и допрыгнуть, наконец, до Москвы. И фронтовая, и армейская, и дивизионная разведка, и авиационная доносили о том, что немцы по-прежнему накапливают силы на левом и правом крыльях фронта. Штаб Западного фронта проводил контрмеры. При этом Жуков, посылая в бой свежие подразделения, начал создавать некоторые резервы. Он понимал, что при всей тяжести положения кризисный период еще не наступил, а потому заранее готовился к тому, чтобы, когда кризис наступит, иметь под рукой тот батальон, который и решит все дело.

Внезапно наступившая на фронте пауза не могла длиться так долго.

В начале ноября Жукову позвонил Сталин.

— Как ведет себя противник? — спросил Верховный.

Жуков ответил, что немцы, по всей вероятности, заканчивают перегруппировку и вот-вот последует их удар.

— Где вы ожидаете главный удар?

— Из района Волоколамска. Одновременно 2-я танковая армия Гудериана, очевидно, ударит в обход Тулы на Каширу.

И тут Сталин неожиданно заговорил о контрударе:

— Мы с Шапошниковым считаем, что нужно сорвать готовящиеся удары противника своими упреждающими контрударами. Один контрудар надо нанести в районе Волоколамска, другой — из района Серпухова во фланг 4-й армии немцев.

По поводу второго контрудара Верховный уточнил: теми разведданными, которыми располагают Генштаб и Ставка, подтверждается, что там сконцентрированы крупные силы, в том числе танковые, для предстоящего удара на Москву.

Речь шла как раз о районе Высокиничей, Малеева, Кременок, Троицкого, Воронцовки, где дрались 194-я и 60-я стрелковые дивизии.

Жуков ответил, что для нанесения контрударов Западный фронт свободных сил не имеет, а есть только силы для обороны. Если же бросить в бой те скудные резервы, которые накоплены, то нечем будет закрыть фронт на угрожаемых участках, когда противник перейдет в наступление. Следующим аргументом Жукова было то, что в ходе предыдущих боев линия фронта растянулась и теперь со всеми изгибами ее протяженность превышает 600 километров. Притом что мало резервов в глубине, это мероприятие может иметь нежелательные последствия…

Сталин, в свою очередь, не ожидал от Жукова такой нерешительности. Он считал его мастером контрударов, полководцем наступательных действий и рассчитывал на то, что он сейчас ухватится за идею неожиданного контрудара, который может перерасти в большой успех. Сталин напомнил Жукову, что под его рукой шесть армий. Для контрударов посоветовал создать специальные группировки: на севере, в районе Волоколамска, из правофланговых соединений 16-й армии генерала Рокоссовского, в центре, в районе Серпухова, — частью сил 49-й армии, а также кавалерийским корпусом генерала Белова при поддержке танковой дивизии генерала Гетмана.

В своих «Воспоминаниях и размышлениях» Г. К. Жуков об этом эпизоде пишет следующее: «Тяжелое впечатление осталось у меня от этого разговора с Верховным. Конечно, не потому, что он не посчитался с моим мнением, а потому, что Москва, которую бойцы поклялись защищать до последней капли крови, находилась в смертельной опасности, а нам безоговорочно приказывалось бросить на контрудары последние резервы. Израсходовав их, мы не смогли бы в дальнейшем укреплять слабые участки нашей обороны».

Мемуары и свидетельство маршала Жукова, как, впрочем, и большинство мемуаров, следует воспринимать критически. Во-первых, конечно же Ставка и без советов Жукова могла неплохо управлять войсками. Во-вторых, контрударом под Серпуховом и Кременками Сталин выправлял ситуацию, которая вот-вот могла стать более чем критической. Дело в том, что катастрофа, то есть разгром московской линии обороны, могла произойти именно здесь, в центре, на стыке 49-й и правофланговой 43-й армий. Противник накопил здесь большие резервы, подтянул танки, моторизованные подразделения. Сталин в данном случае, настаивая на упреждающем контрударе, поступил как достаточно мудрый стратег. В своей книге «Битва за Москву» маршал Б. М. Шапошников, в тот период начальник Генерального штаба, писал, характеризуя обстановку в центре Западного фронта: «Западнее Серпухова также определялось сосредоточение сил (тарусско-серпуховская группировка) в составе четырехпяти дивизий (из них одна танковая) для возможных действий в направлении Серпухова». И далее: «Группировка противника (выявленная на 5 ноября) указывала намерения немцев нанести удары мотомеханизированными войсками на флангах, сковывая наши войска в центре. Но вместе с тем она давала крупное скопление войск противника в центре (преимущественно пехотных соединений). На сравнительно небольшом фронте (около 100 км по прямой линии) здесь были развернуты части пяти корпусов (9, 7, 12, 20-го армейских и 57-го танкового); это говорило о том, что противник на данном участке не ограничится только сковыванием».

10 ноября к Сталину по его вызову прибыл командующий ударной группой, которой предстояло провести под Серпуховом маневр силами кавалерии, танков и пехоты, генерал П. А. Белов. Белов зашел к Верховному вместе с Жуковым, и, возможно, именно на этой встрече произошло утверждение кандидатуры Белова на должность командующего ударной группой. Вот что написал генерал П. А. Белов спустя годы: «В глазах его (Сталина) не было прежней твердости, в голосе не чувствовалось уверенности. Но еще больше удивило меня поведение Жукова. Он говорил резко, в повелительном тоне. Впечатление было такое, будто старший начальник здесь Жуков. И Сталин принимал это как должное».

Таким образом, можно позволить себе не поверить маршалу Жукову и в том, что он так уж сильно возражал против контрудара. Можно даже допустить, что, произойди тогда, под Высокиничами, прорыв немецкой обороны и успешное уничтожение накопленной в ближнем тылу резервной группировки, в «Воспоминаниях и размышлениях» этот эпизод Битвы под Москвой нашел бы совершенно иное воплощение и предыстория его была бы написана иными красками.

10 ноября противник ударил в стык 49-й и 50-й армий Западного фронта, прорван оборону и вышел в район Спас-Конино. На левом фланге армии Захаркина создалось угрожающее положение, которое необходимо было срочно ликвидировать. Директивой Западного фронта была поставлена задача 49-й и 50-й армиям. Генералу Захаркину, как пишет в своих мемуарах маршал Б. М. Шапошников, «было приказано выделить для руководства боевыми действиями ответственных командиров и самому лично возглавить все войска, назначенные для операции по ликвидации прорыва. Одновременно приказанием фронта от 11 ноября в распоряжение командующего 49-й армией выделялись из 112-й танковой дивизии три взвода танков и два дивизиона гвардейских минометов, которые спешно выбрасывались на левый фланг армии». Упорнейшие бои с переменным успехом на тульском направлении шли 11, 12, 13, 14, 15 и 16 ноября. К 16 ноября 1941 года части 49-й и 50-й армий совместными ударами смогли отбросить противника из районов Спас-Конино и Суходол, угроза выхода немцев на шоссе Тула — Москва была ликвидирована. Тогда же, 10 ноября, противник попытался переправиться через Оку в районе села Дракина и устьев Протвы, но тоже был отбит и вернулся на исходные, понеся значительные потери.

В середине ноября на правом фланге 49-й армии активизировала свою работу советская авиация. 16 ноября близ Высокиничей был уничтожен крупный склад огнеприпасов, а 17 и 18 ноября массированным бомбардировкам были подвергнуты позиции противника в районе Черная Грязь, Семкино и Гостешево.

Почти одновременно с директивой на ликвидацию прорыва под Спас-Конином и Суходолом Жуков отдал приказ на контрудары командующим 16-й и 49-й армиями генералам Рокоссовкому и Захаркину.

На северном участке Западного фронта основу ударной группы составлял кавалерийский корпус генерала Доватора. В отчетах штаба 4-й танковой группы, которая отражала атаку конников Доватора, есть такой фрагмент: «Не верилось, что противник намерен атаковать нас на этом широком поле, предназначенном разве что для парадов… Но вот… три шеренги всадников двинулись на нас… По освещенному зимним солнцем пространству неслись в атаку всадники с блестящими клинками, пригнувшись к шеям лошадей. Первые снаряды разорвались в гуще атакующих. Вскоре сплошное черное облако повисло над ними. В воздух взлетают разорванные на куски люди и лошади… Трудно разобрать, где всадники, где кони… В этом аду носились обезумевшие лошади. Немногие уцелевшие всадники были добиты огнем артиллерии и пулеметов… И вот из леса несется в атаку вторая волна всадников. Невозможно представить себе, что после гибели первых эскадронов кошмарное представление повторится вновь… Однако местность уже пристреляна, и гибель второй волны конницы произошла еще быстрее, чем первой…»

Надо заметить, что контрудар на северном участке Западного фронта положительных результатов для нашей обороны не имел. Наоборот, именно здесь вскоре наступит кризис.

В центре же немцы тоже атакуют. Но не на участке 49-й армии. Перспективы здесь они для себя не увидят и сместят удар немного левее, на наро-фоминский участок, ударят в стык 5-й и 33-й армиям, прорвутся к Кубинке и там будут уничтожены.

Как же проводилась атака на высокиничском направлении?

В отличие от Доватора Белов оказался более осторожным и мудрым полководцем. Во-первых, не позволил себе атаковать так красиво, как это произошло в полосе обороны 16-й армии. Не было здесь ни поля, ни сабельной атаки волнами в три шеренги, как на параде. Надо отдать должное и командующему 49-й армией. О маршале К. К. Рокоссовском не принято говорить неприятное. Так уж сложилось. Но окажись на его месте командующим армией кто-либо другой, к примеру, Жуков, и эта самоубийственная кавалерийская атака вошла бы во все хрестоматии как образец полководческой бездарности и кровожадности ее организаторов. Рокоссовскому простили.

17 ноября 1941 года командарм-49 отдал своим дивизиям, которые еще в октябре окопались в районе Кременок, боевой приказ:

«Командирам 5 гв. сд, 60 сд.

Копия командиру 2 кк.

1. Для обеспечения задач, возложенных на группу тов. Белова, с получением сего ПРИКАЗЫВАЮ:

а) командиру 5 гв. сд немедленно приступить к ликвидации опорных пунктов противника Высокое, Семкино в тесном взаимодействии с группой тов. Белова.

б) командиру 60 сд в тесном взаимодействии в этом районе с группой Белова уничтожить ОП Малеево, Воронцовка.

в) исполнение донести к 18.00.

2. Гр. Белова по исполнении своих ближайших задач будет наступать в район Вязовня. 415 сд продолжает наступление на Буриново, командиру 5 гв. сд установить с ней связь и взаимодействие.
(Командующий войсками 49 А) (генерал-лейтенант Захаркин) (Член Военного совета) (бригадный комиссар Литвинов.) (Начальник штаба 49 А) (полковник Верхолович»[37].)

В тот же день генерал-лейтенант Белов шифром направляет в 9-ю кавдивизию сообщение: «К Малеево прорвалось несколько танков противника. Вышлите взвод КВ через Воронцовку на Малеево».

А командир 5-й гвардейской стрелковой дивизии полковник Миронов докладывал в штаб армии в конце первого дня наступления:

«Командующему 49-й армией генерал-лейтенанту т. Захаркину.

Боевое донесение № 015

Штаб 5 гвардейской стрелковой дивизии

Раз. Шатово. 17.11.41 22.00

1. Перед фронтом дивизии действуют части 137 пд (449 и 447 пп) и вновь введенный 563 резервный пехотный полк. Противник в течение 17.11.41 г., опираясь на опорные пункты: Трояново, Семкино, Высокое, и ж. д. западнее Высокое, оказывает сильное сопротивление частям дивизии.

По данным документов, захваченных в Тростье группой генерал-майора Белова, установлено: 1/55 пп (17 пд), дивизия СС и какой-то штаб; Семкино — 3/55 пп.

Разбитые подразделения 2 и 3/449 пп, 447 пп отошли на заранее подготовленный рубеж: Высокое и лес севернее и западнее Высокое, где и перешли к обороне.

До дивизиона тяжелой артиллерии пр-ка вели огонь из направления Покров и до 5-ти батарей из р-на отм. 149,7, отм. 145,0 и дорога южнее.

В 19.00 из Малеева и Сенятино двигалось 6–7 танков про-ка, в 22.00 из Малеево на Екатериновка двигалось до 30-ти танков. (Они шли по тому самому Малееву полю, где теперь могилы и тех и других. — С. М.)

По данным местных жителей, установлено: в течение ночи с 16 на 17.11.41 г. движение обозов, отдельных орудий, легковых автомашин и мелких групп пр-ка из Буриново на Трояново и из Семкино на Трояново и Макарово».

Здесь стоит прервать донесение полковника Миронова. Из донесения видно, что немцы уже начали наступление. Перебрасывали в первый эшелон резервы. Усиливали артиллерию. Подводили танки. Штабные машины в районе намечавшегося прорыва тоже не случайны. Таким образом, можно совершенно определенно полагать, что контрудар группы генерала Белова и дивизий 49-й армии пришелся по колоннам немцев, двигавшимся к передовой. Выходит, Верховный очень точно определил место контрудара. И дело не в особой мудрости Сталина, просто он располагал свежими и правдивыми разведданными. Историки обычно неохотно пишут об этих боях, кратковременных и не столь масштабных, какие шли, к примеру, на севере, в полосе обороны 16-й армии К. К. Рокоссовского. А напрасно. Командующий Западным фронтом генерал Г. К. Жуков противился контрудару под Серпуховом, не желая расходовать с трудом накопленные резервы. Но что бы он делал, если бы эти 30 танков и несколько полков пехоты, в том числе части СС, прорвались к Серпухову? Где бы их перехватывали? Возле Лопасни? Или в районе Курского вокзала?

«2. Части дивизии, сломив сопротивление пр-ка, к исходу дня вышли на рубеж: ст. Трояново, ж. д. западнее Высокое.

а) 568 сп, отбрасывая потрепанный в боях 449 пп, к 15.00 1 и 2 батальонами овладел ст. Трояново и дорога южнее; 3/586 сп удерживает раз. Буриново; перед ними действует до батальона пехоты пр-ка, вероятно, 1/55 и остатки 3/449 пп. (Имеется в виду 1-й батальон 55-го пехотного полка и 3-й батальон 449-го пехотного полка. — С. М.);

б) 765 сп с утра, атакуя пр-ка на рубеже: Высокое, лес севернее и западнее Высокое, к 15.30 отбросил разбитые подразделения 2 и 3/449 пп, 447 пп за ж. д. западнее Высокое, где ведет сильный бой с пр-ком, имея один батальон на юго-западной окраине Высокое;

в) 630 сп располагается в районе Глазово, где производит укомплектование и боевое сколачивание подразделений;

г) 160 орб, батальон 586 сп и рота 630 сп занимают оборону по восточному берегу р. Ока от Митино до Антоновка;

д) 9 кд и 145 тбр в течение 17.11.41 г. активных действий не проявляли и сосредоточены в р-не леса юго-восточнее Воронино.

3. Потери: за 17 и 17.11.41 г.

586 сп — убито начсостава 3, ранено 21, пропало без вести 2 чел., младшего начсостава убито 17, ранено 36, пропало без вести 3, рядового убито 136, ранено 333, пропало без вести 92;

765 сп — убито начсостава 3, ранено 11, пропало без вести 1, младшего начсостава убито 12, ранено 11, пропало без вести 3, рядового убито 103, ранено 351, пропало без вести 74.

В боях за советскую Родину погибли комиссар 586 сп ст. батальонный комиссар т. Семенов, комиссар 167 ОБС ст. политрук т. Ковалев и командир 167 ОБС ст. лейтенант тов. Бортник.

Трофеи:

Минометов 4, тяжелых пулеметов 3, легких — 16 пулеметов, винтовок 33, около 3,5 тысячи патронов. Сбор трофеев продолжается. Противник на поле боя оставил убитыми в р-не Воронино 280–290 немцев, в р-не Сенятино 190 и в р-не Высокое около 200 немцев.

4. Вывод:

1. Перед фронтом дивизии в общей сложности действуют до двух пехотных полков пр-ка (остатки разбитых подразделений 449 и 447 пп 137 пд) и вновь введенный 567 резервный пехотный полк, поддержанные до 3-х дивизионов артиллерии.

2. Пр-к, опираясь на опорные пункты Трояново, Семкино и ж. д. западнее Высокое, пытается своими действиями сдержать наступление наших частей.

3. Требуется установить место расположения 448 пп (137 пд)»[38].

Из донесения полковника Миронова генералу Захаркину видно, какие тяжелые потери понесла 5-я гвардейская стрелковая дивизия в этих боях. Но командир дивизии не просит подкрепления. В его донесении чувствуется азарт командира, солдаты которого нанесли противнику ощутимый урон. Невозможно не обратить внимание на большое количество пропавших без вести. В 765-м сп — 74 человека, в 586-м — 92. Почти две полносоставные роты. И в основном это конечно же пленные. Все держалось на воле командиров и комиссаров. Бойцы же по-прежнему не видели победных перспектив затянувшегося кровавого противостояния и очень часто проявляли нестойкость.

В лесу близ Буринова поисковики нашли советскую винтовку без затвора. В десяти шагах, под корневищем старой ели, ровно 100 штук патронов в обоймах. Находка обнаружилась среди немецких окопов и блиндажей, то есть на немецкой позиции. Скорее всего, немцы потрошили красноармейца, перебежчика или захваченного в плен во время боя. Патроны из подсумков выбросили под дерево, а винтовку отбросили в сторону, вынув предварительно затвор. Именно так они поступали чаще всего. Наши трехлинейки они не брали в качестве трофея, пренебрегали. Другое дело — автомат ППШ или СВТ. Этим оружием они щеголяли, так же как наши бойцы и командиры немецкими MP-38/40. Так вот под деревом поисковики нашли ровно сто штук винтовочных патронов. Это то количество патронов, которое выдавалось бойцу перед боем. Не израсходовано ни одного!

В этот же день генерал-лейтенант П. А. Белов посылает донесение Г. К. Жукову:

«Командующему Западным фронтом

Боевое донесение № 71

Штаб группы Верхнее Шахлово

К 24.00 17.11.41 г.

1. В течение дня 17.11.41 противник, неся большие потери, продолжает упорно удерживать занимаемый оборонительный рубеж, оказывая наибольшее сопротивление на участке Буриново, полотно жел. дороги 1,5 км западнее Высокое, имея в наличии ДЗОТы, Малеево, подтянув сюда до двух батальонов пехоты с танками. Перед группой действует три пд — 17, 137, 260.

2. 415 сд совместно ведет бой за овладение Буриново, отразив в 15.00 атаку 30 танков противника. Положение дивизии без изменений.

3. 9 кд, 145 тбр в течение дня вела упорные бои 447, 479, 563 пп противника. Уничтожив до 600 человек убитыми, вышла на рубеж опушки леса с-з. и сев. Высокое. Потеряли 200 человек убитыми и ранеными.

4. 5 кд вела упорный бой за овладение Малеево. В течение дня успеха не имела. Дивизия занимает фронт: лес 1 км с-в Малеево, дорога 2 км южнее Малеево.

5. 112 тд в течение дня наступала совместно с 5 кд.
(Генерал-лейтенант Белов.) (Бригадный комиссар Швалковский.) (Начальник штаба 1 гв. кк полковник Грецов»[39].)

Говорят, что немецкие танки и танки 112-й танковой дивизии встретились все на том же Малеевом поле и там произошел встречный танковый бой. Возможно, это легенда. В архивах пока не удалось обнаружить никакого свидетельства, что такое сражение здесь действительно произошло. Возможно, такие документы есть, но они пока закрыты.

Любопытно и то, что в донесениях, приведенных выше, содержатся взаимоисключающие сведения о действиях 9-й кавдивизии. Командир 5-й гвардейской стрелковой дивизии полковник Миронов говорит о фактическом бездействии этого подразделения, а генерал Белов доносит Жукову об активных действиях 9-й кавалерийской дивизии и даже приводит число потерь — 200 человек убитыми и ранеными. При этом Белов указывает опушку леса северо-западнее и севернее населенного пункта Высокое, где якобы сосредоточилась его 9-я кд. А полковник Миронов сообщает, что его 765-й сп атаковал противника в районе Высокое, лес севернее и западнее Высокого и к 15.30, то есть где-то через пять-шесть часов боя, отбросил противника к железной дороге. О трофеях он сообщает, что в районе Высокое его бойцы насчитали около 200 немецких трупов. То ли гвардейцы — с одной стороны стрелки, а с другой кавалеристы — схватились между собой, то ли 9-я кавдивизия в этот день действительно в бой не пошла.

Скорее всего, произошло второе. В архиве удалось обнаружить еще несколько документов, которые подтверждают эту версию: командиры дивизий жалуются генералу Захаркину на то, что взаимодействие с кавалеристами слабое, что, имея одну и ту же задачу, беловцы выходят на исходные с запозданием либо вообще в бою не участвуют. Еще одно подтверждение вялых действий конницы генерала Белова в первые дни контрудара под Серпуховом есть в мемуарах члена Военного совета 49-й армии генерал-майора А. И. Литвинова: «Времени для организации контрудара было предоставлено крайне мало, в результате вопросы взаимодействия были увязаны кое-как.

Конно-механизированный корпус Белова к месту прорыва прибыл с опозданием на двое суток. Поэтому начало операции пришлось отложить. (Немцы в это время уже атаковали и захватили опорные пункты Екатериновка и Неботово, оттеснив подразделения 60-й стрелковой и 5-й гвардейской стрелковых дивизий. — С. М.)

15 ноября группа Белова своими передовыми отрядами вместе с частями 60-й и 5-й дивизий начала боевые действия по всему переднему краю. (Повторялись ошибки предыдущего периода боев: войска вводились в бой постепенно, по мере подхода к исходным районам. Артиллерия и танки не концентрировались на направлении главного удара. Танки распределялись по дивизиям. Командиры дивизий, в свою очередь, распределяли подчиненные им танковые части по полкам. А командиры полков размазывали бронетехнику еще более тонким слоем. Наша пехота имела броневую и огневую поддержку, но результат от этого рассеивания танков по всему фронту оказывался гибельным — немецкая ПТО легко расправлялась с легкими танками, а затем осаживала в снег осиротевшую пехоту. Именно так было под Малеевом и Кременками в середине ноября 1941 года. Пройдет некоторое время, и наши атаки будут выглядеть иначе: артиллерийское наступление, прорыв пехоты и конницы, а затем ввод в прорыв танковых частей. — С. М.)

Войска бились весь день, но нисколько вперед не продвинулись: танки топтались на месте, артиллерия, застревая в лесах, не успевала вовремя занимать огневые позиции, конница на исходный рубеж не вышла, пехота, неся потери, возвращалась на свои исходные позиции. Уж очень сильна была оборона врага и сложны условия местности».

Итак: «конница на исходный рубеж не вышла». Генерал А. И. Литвинов написал свои мемуары в весьма мягкой стилистике, должно быть не желая задеть кого-то задним числом, обидеть. Оно и понятно, многие, кто в подмосковных полях и лесах осенью и зимой 41-го только учились воевать, кто зачастую не мог еще совладать с собой, не научился управлять войсками и на равных противостоять такому опытному и бывалому противнику, как германская армия, впоследствии стали закаленными, умелыми воинами, проявили себя с самой лучшей стороны, стали кавалерами многих боевых орденов и даже Героями Советского Союза. Но в подтекст генерал в отставке все же кое-что впускал, и, восстанавливая картину боев середины ноября 1941 года под Серпуховом, изучая архивные документы и сопоставляя их, можно читать между строк и у генерала Литвинова:

«В связи с неудачными действиями первого дня главное направление удара было перемещено несколько севернее. И 16 ноября на рассвете после короткой артиллерийской подготовки началось дружное „прогрызание“ главной полосы обороны противника. Вскоре обозначился некоторый успех. Однако лесистая местность, бездорожье затруднили его успешное развитие. Некоторые части в ночное время сбились со своих основных маршрутов.

Авиация противника непрерывно висела в воздухе и бомбила боевые порядки корпуса. Своей же авиации у нас не было, не было и надежных зенитных средств.

Несмотря ни на что, наши части с боями продвинулись в глубь обороны противника, местами до 10 километров, и близко подошли к Протве. Однако на дальнейшее продвижение сил не хватило».

В архиве удалось обнаружить запись переговоров по телеграфу между командующим 49-й армией генералом Захаркиным и его начальником штаба полковником Верхоловичем. Захаркин в это время находился под Алексином. В районе Серпухова и Кременок боевыми действиями руководил Верхолович. Точнее, генерал Белов. «С Беловым договорились, лошади начали работать с 7.00, сзади коробочки. Прикажите Миронову тесно связаться с хозяйством, которое действует у него в р-не, и не отставать от него. Прикажите Зашибалову связаться с Барановым и следовать за ним по его маршруту. Обяжите Фирсова с Бородой и Калиновским действовать на юг против правого фланга и 3 км западнее. Свяжите Миронова, Зашибалова с хозяйством Белова, которое работает в их районе, для взаимодействия и обеспечения выполнения поставленных задач. Требую решительных действий и полного согласования своих действий с хозяйством Белова. Обяжите Миронова, Зашибалова о действиях Белова доносить вам, а вы — Белову. Все. Захаркин. 16.11.41. 11.15»[40].

Документ довольно любопытный. Из него следует, что никакой увязки действий подразделений, которые должны были осуществить и развивать прорыв, и быть не могло. Все действовали самостоятельно. Никто не нес ответственности за результат. Создается впечатление, что в такой неразберихе результатом были действия. При этом все присматривали за всеми, но сами в бой не спешили. Потом, уже очень скоро, именно такая ситуация приведет к трагедии под Вязьмой. В феврале-апреле 1942 года там будут отрезаны и добиты в окружении Западная группировка 33-й армии, 1-й гвардейский кк генерала Белова и части Калининского фронта. Только кавкорпусу Белова удастся избежать разгрома. Сам факт того, что прорывом, по существу, не руководил штаб 49-й армии, а как бы помогал ударной механизированной группе генерала Белова пехотой. Да и сам генерал Захаркин в это время находился в более важном месте — на левом фланге своей армии под Алексином. Иногда появляется в районе Ступина, куда прорвались немецкие танки, обойдя Тулу с юга и угрожая отрезать от фронта Серпухов и район Оки.

Генерал Литвинов далее пишет: «17–18 ноября из районов Трояново, Макарово, Высокиничи противник силами двух дивизий с танками при поддержки авиации нанес встречный контрудар по боевым порядкам группы Белова и начал теснить ее. Сдерживающие бои шли целый день. В ночь на 18-е группа Белова, неся потери, оторвалась от противника, прошла через боевые порядки обороняющихся войск 49-й армии и на другом участке фронта перешла к обороне».

Верховный, анализируя разведданные и узнав о концентрации немцев под Высокиничами и Трояновом, назначил контрудар, приказал бросить в дело резервы, которые с таким трудом и напряжением были собраны командующим Западным фронтом, в том время как штаб фронта, тоже анализируя разведданные и состояние своих войск, приходит к выводу, что противник ударит концентрированным ударом, возможно последним, а значит сильным, в районе Каширы. Судя по мемуарам маршала Г. К. Жукова, он был противником контрудара под Серпуховом. Белова в кабинет Сталина водил Жуков. По словам Белова, Жуков же и распоряжался в кабинете Верховного. Конечно, отменить приказ Сталина Жуков не мог. Хотя ему это и хотелось. Формально приказ был выполнен и операция под Серпуховом проведена. Одних только танков, и с той и с другой стороны, сожгли более 100 единиц. (А может, все-таки на Малеевом поле произошло танковое сражение?) Кавкорпус тоже понес потери. Но в основном от налетов авиации. Самым страшным врагом кавалерии, особенно на марше, была авиация. Однако боеспособности кавдивизии не потеряли. Форсированным маршем, будто только и ждали этого приказа, переместились под Каширу и там встретили танки 2-й танковой армии Гудериана и остановили их. Блестящий марш-маневр!

Противник же был измотан, истощен атаками русских кавалеристов и стрелковых полков до крайности. Серьезные потери понес также и корпус.

«За период боев с 13.11 по 9.12.41 г. части 1 гв. кк имеют потери:

1. Убито людей — 1218 чел.

2. Ранено — 1992 чел.

3. Пропав, без вести — 260 чел.

4. Обморожено — 4 чел.
(Начальник штаба 1 гв. кк) (полковник Грецов»[41].)

Спустя двое суток командир ударной группы генерал-лейтенант П. А. Белов направляет командующему Западным фронтом следующее донесение:

«Боевое донесение № 77

Штаб группы Верхнее Шахлово

К 24.00 19.11.41 г. Карта 100 000

1. Противник, неся большие потери в течение дня 19.11, продолжает упорно оборонять рубеж на фронте Буриново, Семкино, Кременки, отбивая все атаки наших частей. С раз. Буриновский противник был потеснен несколько на запад.

2. Части группы продолжают вести упорный бой на всем фронте и к исходу 19.11.41 заняли положение:

а) 415 сд одним полком обороняет местн. восточнее Буриново, северная опушка леса ю.-в. Буриново, двумя полками ведет бой Семкино на рубеже раз. Буриновский;

б) 5 гв. сд 586 сп ведет бой в районе ст. Трояново, находясь в окружении; 675 сп ведет бой, отступая, на линии ж/д.;

в) 9 кд — Малеево успеха не имели, дальнейшее наступление прекратили и занимают 136 отм., Высокое, 72 п. 56 п. южная опушка леса южнее Малеева;

г) 6 кд — 112 тд наступают на отметке 135,1, местами перейдя дорогу Малеево — Кременки;

д) по данным штаба 49 А на 17.00 19.11.41 405 сп и 616 сп ведут наступление на Дом отдыха западнее Кременки, обходя Кременки сев.-западнее.

3. 145 тбр ремонтирует танки, подготавливая 1-й эшелон наступления к утру 20.11.41.
(Генерал-лейтенант Белов.) (Бригадный комиссар Швалковский.) (Начальник опер. отдела майор Шреер»[42].)

Такую картину, конечно же грешащую некой мозаичностью и потерями по причине скудных архивных материалов, открытых для доступа, мне удалось составить об этих боях. Маршал Б. М. Шапошников этой операции уделил целую главу. Фрагментарно привожу ее здесь в качестве необходимого материала, который великолепно прокомментирует некоторые документы либо дополнит их:

«Немецко-фашистское командование создавало в районе Серпухова группировку войск, имея целью, видимо, удар на Серпухов, Лопасню и образование внутренних малых „клещей“. Догадываясь о намерениях противника, наметило контрманевр. В район севернее Серпухова был переброшен 2-й кавалерийский корпус генерала Белова, а в район Лопасни была сосредоточена 112-я танковая дивизия с большим количеством танков. Указанные соединения, образовав одну группу, должны были нанести немцам удар от Буриново примерно до Милеева на участках 5-й гвардейской и 60-й стрелковых дивизий и, выйдя в расположение противника, развивать наступление в направлении Высокиничи. На крайнем правом фланге должна была действовать переданная из резерва фронта 415-я стрелковая дивизия.

Наступление 2-го кавалерийского корпуса началось 14 ноября. Ему предшествовал удар войск противника, сосредоточенных для наступления на Серпухов. В итоге наше наступление и удар немцев привели к ряду встречных столкновений, в результате которых план противника был сорван; наши войска в упорных боях измотали его. Но сами они понесли значительные потери. Особенно пострадала 112-я танковая дивизия, укомплектованная главным образом танками Т-26.

Отбив наступление противника, 2-й кавалерийский корпус, 112-я танковая дивизия и войска правого фланга 49-й армии оказались не в состоянии прорвать фронт немцев и выйти на их тылы. Одним из недостатков наступления было слабое взаимодействие конницы с танками, неблагоприятные условия местности для действий танков Т-26 и слабо организованное управление войсками. В результате 2-й кавалерийский корпус и правый фланг 49-й армии, участвовавшие в наступлении, к 20 ноября перешли к обороне, а на 23 ноября был намечен вывод кавалерийского корпуса за р. Нару и далее в район Лопасни.

425-я стрелковая и 112-я танковая дивизии (последняя без одного танкового полка) оставались в 49-й армии. Впоследствии вся 112-я танковая дивизия была передана в 50-ю армию. После сосредоточения в районе Лопасни 2-й кавалерийский корпус (в связи с усложнением обстановки под Веневом) был распоряжением фронта поднят по тревоге и переброшен в район Каширы, откуда с 27 ноября осуществлял свой контрудар против частей 2-й танковой армии.

После 20 ноября обстановка на фронте 49-й армии сложилась следующим образом. На правом участке наши войска на ряде участков перешли к обороне. Части 2-го кавалерийского корпуса готовились к отводу за р. Нару. На левом фланге противник продолжал делать попытки перейти в наступление с целью овладеть Алексином. В центре наши войска всюду сдерживали противника; активных боевых действий здесь не происходило.

21 ноября командование фронта, в связи с неудачным наступлением 2-го кавалерийского корпуса (в последующем 1-го гвардейского кавалерийского корпуса) в районе Серпухова и резким изменением обстановки на флангах фронта, приказало 49-й армии наступление прекратить и перейти к обороне. К этому времени 49-я армия значительной частью своих сил фактически уже перешла к обороне».

«В развитие директивы фронта командующий 49-й армией генерал Захаркин 28 ноября отдал приказ № 015, согласно которому армия должна была продолжать оборону на рубеже Сидоренки (северо-западнее Серпухова 20 км), Высокое, Гурьево, восточный берег р. Оки до Алексина и далее — Марьино, Никулино, сосредоточив главные силы обороны в направлении Серпухова. 415-я стрелковая дивизия (прибывшая с Дальнего Востока распоряжением Ставки и переданная в состав армии в первой половине ноября) должна была, надежно обеспечивая правый фланг армии, оборонять участок Сидоренки, раз. Буриновский и не допустить прорыва танков и пехоты противника в направлении Буриново, Калугино. Дивизии было приказано подготовить противотанковые опорные пункты у Терехунь, лесничество восточнее Буриново, в лесу раз. Буриновский (южнее Буриново 2 км), ст. Станки (северо-западнее Калугино 2 км) и у Калугино, а отсечную позицию построить по северному берегу р. Нары на участке Дубровка (северо-восточнее Сидоренок 1 км), Бутырки и тыловую по линии Шахлово, Калугино».

Таким образом, Генштаб и Ставка на участке обороны 49-й армии самым опасным направлением все же считали серпуховское. Здесь и сосредоточили наиболее сильную группировку. До сих пор леса в окрестностях деревень Воронцовка, Станки, Вязовня, Екатериновка исполосованы окопами и воронками. Металлоискатель звенит от осколков, которыми буквально начинена земля. И каждый год здесь находят останки погибших солдат. Между Екатериновкой и Малеевом два памятника. Две братские могилы. Одна могила советских воинов. Другая — немецких солдат.

Странное ощущение испытываешь, когда поочередно подходишь к одной и к другой. У первой щемит сердце, потому что здесь лежат одногодки моего отца, которые погибли в двадцать-тридцать лет, а значит, по годам они мне сыновья. У второй, словно затаившейся в пойме ручья, внизу под склоном горы, не испытываешь ненависти. И только в самой глубине сознания, на короткое мгновение, как вспышка выстрела: вот и вам — кому пуля, а кому осколок мины… Первые лежат на родине. Их костям здесь спокойней. Вторые лежат в мрачном молчании одиночества. Со всех сторон их обступает чужая земля, неродной пейзаж, и холодный суглинок сдавливает правильные арийские черепа…

В подольском архиве удалось отыскать донесение, в котором говорится о том, как воевало пополнение, прибывшее в эти дни из Якутии. Якуты плохо знали русский язык. И перед боем им говорили: «Делай, как русский командир». Русскими командирами были у новоприбывших в основном взводные лейтенанты, вчерашние курсанты военных училищ, которых выпустили досрочно с кубарем в петлицах. Очень часто после боя обнаруживали такую картину: лежал погибший младший лейтенант, а вокруг него бойцы из якутского пополнения. Они добросовестно выполняли приказ: делай, как русский командир. Командир погибал, не уходили с рубежа и они…

После неудачного наступления дивизии уплотнились. Им были определены новые разграничительные линии. Бойцы поправляли разрушенные во время боев окопы, усиливали накатником и маскировали блиндажи, затаскивали в них железные печки, изготовленные кустарным способом из подручного материала вроде бочек или обшивок бронемашин и другой подбитой техники, которой кругом стояло много.

Накануне календарной зимы и до самого начала контрнаступления дивизии правого крыла 49-й армии стояли следующим порядком. И здесь уместно снова слово дать маршалу Б. М. Шапошникову:

«5-й гвардейской стрелковой дивизии (о положении в обороне 415-й сд начальник Генштаба уже рассказал, 5-я гвардейская сд стояла левее. — С. М.) было приказано оборонять рубеж раз. Буриновский, Высокое, Синятино, Боровна, не допускать прорыва танков и пехоты противника в направлении на Калугино и на Шатово и подготовить противотанковые опорные пункты у Воронино, Синятино, Неботово (северо-восточнее Екатериновки 1 км), Екатериновка, Павловка, Шатово с промежуточной позицией по линии (искл.) Новики, Павловка.

Главные силы 60-й стрелковой дивизии, являвшейся резервом армии, выводились в район Заокское (южнее Серпухова 17 км), Дятлово, Савино, а один полк должен был занять оборону по восточному берегу р. Оки на участке Паньшино, Ламоново, сменив находившиеся там войска. 194-я стрелковая дивизия должна была оборонять рубеж Боровна, Гурьево, Дракино и не допускать прорыва пехоты и танков противника в направлении Кременки, Павловка, Шатово и Волковское, Калиново, подготовив противотанковые опорные пункты у Боровны, севернее и восточнее Кременки, Дракино.

Разграничительная линия — Дашковка, р. Ока, (искл.) Больсунов.

238-й стрелковой дивизии было приказано занять оборону по восточному берегу р. Ока от Ламоново до Алексина и далее по линии Свинки (южнее Алексина 3 км), Маньшино, Никулино, обращая главное внимание на свой левый фланг с задачей не допустить противника на шоссе Тула — Серпухов. Всем дивизиям было приказано иметь подвижные резервы в своих районах силою не менее стрелкового батальона.

Оборонительные работы первой очереди надлежало закончить к 1 декабря, а работы второй очереди — к 5 декабря».

Донесения, поступавшие из дивизий в штаб 49-й армии, и приказы свидетельствуют о том, что после контрудара через Малеево, Кременки и Вязовню на Высокиничи правофланговые дивизии снова вкопались в землю, создали противотанковые опорные пункты и на какой-то период замерли. Немцы тоже взяли оперативную паузу. Начальнику артиллерии армии было приказано особое внимание уделить северным подступам к Серпухову, западным и южным. Здесь можно было в любой момент ждать танковую атаку противника.

Одновременно на серпуховском направлении войска строили противотанковую оборону. Б. М. Шапошников об этом пишет так: «Начальнику артиллерии армии было приказано средствами полков ПТО организовать противотанковую оборону подступов к г. Серпухову с севера, запада и юга; организовать огневое воздействие артиллерии на стыках дивизий и взаимодействие с соседом справа — 17-й стрелковой дивизией 43-й армии и иметь в подвижном резерве противотанковой обороны не менее трех батарей. Одновременно должен был быть подготовлен массированный огонь артиллерии по районам Буриново, раз. Буриновский, Семкино, Воронцовка, Кременки, Волковское и заградительный огонь по рубежам рек Протвы и Боровны в полосах дивизий. Не менее двух дивизионов артиллерии 194-й стрелковой дивизии должны были быть в готовности поддержать стрелковый полк 6-й дивизии, оборонявший участок Паньшино, Ламоново».

Артиллерией 49-й армии командовал генерал-майор Н. А. Калиновский. Опытный артиллерист, он умел очень грамотно использовать тот ресурс, которым располагал. Результаты ударов артполков и дивизионов довольно часто упоминают в своих донесениях командиры дивизий и полков. Позже, уже в декабре, когда 49-я армия начнет наступление, один из пленных солдат вермахта признается: «Я два раза был под обстрелом ужасных орудий русской артиллерии, она разворачивает каменные дома, все летит, все рушится… Русские артиллеристы очень храбрые, и я знаю, что они, если это будет нужно, будут умирать у своих орудий. Больше половины нашей части погибло».

Б. М. Шапошников: «По данным разведки, к 20 ноября перед фронтом армии находились следующие части противника: на участке от Буриново и примерно до Тарусы действовали части 17, 137-й и 260-й пехотных дивизий с танками; южнее Тарусы находилась 52-я пехотная дивизия, а в районе Алексина и на стыке с 50-й армией — части 131-й и 31-й пехотных дивизий с танками и другие подразделения.

Таким образом, основное внимание обороны 49-й армии концентрировалось на правом фланге, имея целью прочно прикрыть серпуховское направление, а на левом фланге, взаимодействуя с 50-й армией, прикрыть с запада Московское шоссе и не допустить прорыва немцев севернее Тулы».

Войска обеих сторон, понеся значительные потери в живой силе и технике, отошли на исходные и проводили перегруппировку. Оперативная пауза одним давала возможность собраться с новыми силами, чтобы снова ударить, а другим она дарила иллюзию того, что можно подумать о зимовке на занятых рубежах…


--------------------
user posted image

user posted image
Top
ВВП
Отправлено: Апр 7 2013, 21:40
Quote Post


Админ
Group Icon

Группа: Администраторы
Сообщений: 2716
Пользователь №: 1
Регистрация: 9-Января 12
Из: Серпухов, Московская область, РФ
Статус: Offline

Репутация: 0



Глава 11. «Ваша задача — изматывать противника по всему фронту»

Для немецких войск эта пауза была жизненно необходимой. Вот что записал в своем дневнике фельдмаршал фон Бок:

«15/11/41. Вечером у меня состоялась продолжительная беседа с Клюге, который в весьма мрачных тонах обрисовал положение XIII корпуса и сказал, что в обозримом будущем корпус наступать не сможет. Он, Клюге, будет рад, если корпусу удастся удержать свой фронт».

«16/11/41. Утром разговаривал по телефону с командирами XII и XIII корпусов (Шрот и Фельбер). Шрот оценивает сложившееся положение спокойно, Фельбер тоже старается трудностей своего корпуса не преувеличивать, хотя его солдаты ведут сражение против численно превосходящего противника в трудных условиях лесистой местности».

Ну да, то «генерал мороз», то слишком плохие дороги и непогодь не вовремя, то болота и лесистая местность. Как будто не знали, разрабатывая свой план молниеносной войны, что Россия — это не Германия. И — слава богу… А Фельберу не хотелось выбираться из Калуги. Он, видимо, грел свою душу у ящика с трофейными ценностями, все еще надеясь, что его корпус справится с задачей, сломает оборону русских на Протве и откроет войскам всей группы армий ворота на Москву по наикратчайшему пути — через Серпухов.

Фон Бок тогда же, 16 ноября 1941 года, записал: «Когда я направил 4-й армии запрос относительно того, все ли готово к завтрашней атаке танковой группы Гепнера, я получил удививший меня ответ, что танковая группа ранее послезавтрашнего дня атаковать не будет! Оказывается, завтра перейдут в атаку только два полка V корпуса, чтобы поддержать атаку 9-й армии. Я спросил Клюге, как объяснить подобное расхождение с тем, что он заявлял не далее как вчера. Он ответил: „Расхождение возникло из-за того, что сегодня VII и XX корпуса подверглись атаке противника“.

Когда я спросил его, что он думает по поводу того, чтобы подключить войска центра к атаке его северного крыла в случае, если атака будет успешно развиваться, он сказал, что пока не знает, способен ли XX корпус добиться хотя бы первоначального успеха. После этого он снова описал в весьма мрачных тонах положение XIII корпуса. Несомненно, корпус сильно потрепан, но у армии за линией фронта две полные дивизии и много чего еще».

«17/11/41. Положение на правом крыле 4-й армии продолжает оставаться напряженным; 260, 137 и 17-я дивизии находятся на пределе своих возможностей, между тем противник продолжает атаковать… Я очень надеюсь, что противник здесь скоро выдохнется и на дальнейшие атаки у него просто не хватит сил… Сегодня противник продолжал атаковать в секторе XIII корпуса. На других фронтах группы армий наблюдались атаки лишь местного значения».

«18/11/41. Гальдер хочет, чтобы 4-я армия атаковала всеми своими силами. Я против этого. В секторе XIII корпуса сложилось такое серьезное положение, что армия даже подумывает об отходе с Протвы».

«1/12/41. Мы радуемся любым успехам, где бы они ни были достигнуты — как на северо-восточном, так и на восточном направлениях. Но, как я уже сто раз докладывал, у меня недостаточно сил, чтобы добиться окружения противника. Согласно рапорту Клюге, XII и XIII корпуса к наступательным операциям неспособны. Я проинструктировал Клюге, что, в случае если наступление Гудериана окажется успешным и атака и корпусов будет развиваться хорошо, к ней необходимо подключить также XII и XIII корпуса».

Фон Бок все же надеялся, что у Гудериана под Каширой получится. И тогда навстречу ему ударят Фельбер и Шрот.

«7/12/41.…воспользоваться плодами победы под Вязьмой нам не удалось».

Результаты давления на оборону 49-й армии в центре на серпуховском и алексинском направлениях тоже оказались скудными. Когда анализируешь донесения с той и другой стороны, подсчитываешь потери и трофеи периода с октября до середины декабря, до начала советского наступления в центре Западного фронта, видишь следующую картину. Германские войска демонстрируют вроде бы хорошие результаты боя, у них меньше потерь, меньше убитых и пропавших без вести (читай: пленных), больше трофеев. Но советские дивизии в ходе боев худо-бедно пополняются маршевыми ротами, усиливаются новыми и новыми артиллерийскими и пулеметными частями. К фронту подтягиваются танковые бригады. И противник истощается с каждым днем, с каждой новой операцией, с каждой стычкой.

Таким образом, наша победа в московском сражении — это результат не только штыка, но и военной мысли, которая точно и верно направляла этот штык. Немецкие дивизии и корпуса были вначале измотаны не только в крупных и заметных в истории Великой Отечественной войны сражениях, но и боях местного значения. А под Кременками, Серпуховом и Алексином октябрь и ноябрь 1941 года прошли в непрекращающихся боях и стычках местного значения. В них-то и сгинули XII и XIII армейские корпуса вермахта, по сути дела целая армия.

Из штаба Западного фронта в штарм в эти дни пришел приказ, в котором среди прочего была и такая фраза: «Изматывать противника по всему фронту». Генерал Захаркин издал свой приказ, где в точности повторил эту фразу. Командиры дивизий тотчас приняли приказ к исполнению.

Среди донесений, которые командиры подразделений писали в свои штабы в этот период, очень много таких, в которых командир роты или батальона либо боевого участка доносит в штаб полка примерно следующее: в ночь с такого-то на такое-то группа в количестве двенадцати (десяти, пятнадцати, пяти, восьми…) человек с пулеметом проникла в расположение противника; бойцы, используя внезапность и благоприятное для нападения время суток (4, 5, 6 часов утра), забросали блиндаж гранатами и отошли на исходные позиции без потерь…

Достаточно почитать записки немецких офицеров, которые опубликованы в приложениях, чтобы понять, что инициатива уходила из рук наступавшей германской армии, она просыпалась через окоченевшие пальцы замерзающих немцев, как мерзлый песок… Немцам не давали спать. Им постоянно приходилось выскакивать в траншею и занимать место в ячейках, потому что где-то в километре левее или правее группа Иванов снова разрезала проволочные заграждения, достигла линии окопов и завязала стрелковый бой. Ни сна, ни отдыха, ни тепла, ни ясности по поводу того, что их ждет впереди.

Но цена «изматывания» противника для наших дивизий тоже была огромной.

В дни неудавшегося прорыва под Высокиничами генерал Белов особенно жаловался на действия 415-й сд, которая наступала вместе с конниками. Чтобы понять, хотя бы отчасти, как дралась 415-я и какую цену она заплатила за неудачу в результате несогласованности командования и штабов, приведу донесение командира этой дивизии полковника Латышева в штаб дивизии. Из него можно сделать некоторые выводы и по поводу того, в каком состоянии в результате действий дивизии находился противник.

«Боевое донесение № 7

Штадив 415. Лес 2,5 км сев.-зап. Калугино.

20.11.41 24.00.

1. Противник упорно обороняет заранее подготовленный им для обороны рубеж и особенно раз. Буриново.

2. В результате боев части 415 сд вышли и заняли рубежи:

1321 сп — подошел к Буриново с трех сторон — севера, востока и юга, при попытке атаковать понес большие потери, успеха не имел.

За время боев имеются потери:

Старшего и среднего состава — убитых 12, ранено 29, пропало без вести 2 ч.

Итого: 43 человека.

Младшего начсостава: уб. 33 ч., ран. 88, без вести пропавших 12 челов.

Всего: 193 челов.

Бойцов: ранено 530, убито 205, пропавших без вести 210 чел.

Всего: 945 чел.

Итого за полк: 1121 чел.

Конского состава: 14 лош.

1323 сп. достиг раз. Буриново, атака разъезда успеха не имела. Имеет потери убитыми и ранеными и без вести пропавшими до 90 %, из которых большая часть разбежалась по лесу.

Состояние вооружения:

а) стан. пулем. — нет;

б) ППД — нет;

в) СВТ — 20 шт;

г) полковой артиллерии — нет.

Настроение оставшегося личного состава — низкое, разбегаются по лесу. Потери конского состава 60 %. Полк как боевая единица не существует.

1326 сп — достиг раз. Буриново, действует совместно с 1323 сп. За время боев полк потерял личного состава 2132 человека.

Как боевая единица не существует.

Настроение оставшегося личного состава низкое, расходятся по лесу. При атаке на раз. Буриново из 120 чел. к разъезду прибежало только 15 человек.

Арт. полк имеет потери:

ком. нач. состава, убито, ранено, без вести пропавшими — 12 чел.; младшего нач. состава — 6 чел., бойцов — 80 ч.

Лошадей — 83.

3. Организационного деления подразделений в 1323 и 1326 сп не существует, и полки боевых соединений не составляют, за исключением 1321 сп, который, при наличии потерь, остается боевой единицей, однако не вполне боеготовой.

4. Дивизия требует немедленного пополнения людьми и конским составом, а также транспортом и оружием.

Личный состав тыловых учреждений сокращается на 40 % и обращается на пополнение строевых подразделений»[43].

Вот для чего потребовались заградотряды. Они вскоре были созданы и здесь, у Серпухова. В районе Алексина они действовали уже почти месяц. Заградительные отряды быстро навели порядок в ближних тылах армии. Собрали разбежавшихся. Никто их, по сути дела дезертировавших с передовой в ближний тыл, не расстреливал, как это порой представляют в либеральной прессе. Созданные при дивизиях заградительные батальоны никакого отношения к войскам НКВД не имели, и расстрелы в их функции не входили. А вот порядок на дорогах, на коммуникациях, являвшихся жизненно важными для сражающихся войск, навели именно они. Отлавливали дезертиров, шпионов и диверсантов. К тому же для бойцов первого эшелона, которые занимали окопы у Малеева, Боровны и Екатериновки, Калинова и Волковского, известие о самом существовании заградотрядов действовало положительно. «Ребята, бежать некуда, позади заградотряд!»


--------------------
user posted image

user posted image
Top
ВВП
Отправлено: Апр 7 2013, 21:42
Quote Post


Админ
Group Icon

Группа: Администраторы
Сообщений: 2716
Пользователь №: 1
Регистрация: 9-Января 12
Из: Серпухов, Московская область, РФ
Статус: Offline

Репутация: 0



Глава 13. Армия наступает

8 декабря, поняв, что атаки русских стали более упорными, что Сталин под Москвой стремительно наращивает мощь своих ударов, Гитлер, наконец, подписал директиву номер 39 о немедленном прекращении всех крупных наступательных операций на этом участке Восточного фронта и переходе к обороне. Вот выдержки из этого документа.

«Ставка фюрера

8.12.1941 г.

14 экземпляров. Экз. № 4.

Сов. секретно.

Только для командования.

Суровая зимняя погода, наступившая неожиданно рано на Востоке, и возникшие в результате этого трудности с доставкой продовольствия и боеприпасов вынуждают нас немедленно приостановить все главные наступательные операции и перейти к обороне. Осуществление всех оборонительных операций должно решаться с учетом цели, которую они предназначены обеспечить, а именно:

а) удержать районы, представляющие огромную оперативную и экономическую важность для противника;

б) дать возможность войскам на Востоке отдохнуть и максимально восстановить силы;

в) тем самым обеспечить подходящие условия для возобновления крупномасштабных наступательных операций в 1942 году. В связи с этим приказываю:

1. Сухопутные силы.

Главными силами на Востоке по возможности скорее перейти к обороне на участках, определяемых главнокомандующими сухопутными войсками, а затем, выведя с фронта в тыл в первую очередь танковые и моторизованные дивизии, начать пополнение всех соединений.

2. На участках, где линия фронта будет относиться назад по нашей инициативе, то есть там, где противник пока не принуждает нас к этому, необходимо заблаговременно подготовить тыловую позицию, которая может обеспечить лучшие условия для отдыха частей и организации обороны, чем ныне занимаемые рубежи.

Оставление противнику важных рокадных коммуникаций в связи с отнесением назад линии фронта может создать опасность для других, еще не укрепленных участков фронта. В этих случаях необходимо время отвода войск на отдельных участках линии фронта назначать с учетом общей обстановки.

3. Конфигурация новой линии фронта должна благоприятствовать войскам в смысле их размещения и организации обороны и обеспечивать наиболее выгодные условия для подвоза снабжения, особенно в период снеготаяния. Необходимо наметить отсечные и тыловые позиции и, используя всю имеющуюся в распоряжении рабочую силу, по возможности быстрее оборудовать их в инженерном отношении».

А далее в директиве речь шла о пополнении для восстановления разбитых под Москвой и в целом на Восточном фронте дивизий. Документ предписывал:

«Пополнение вооруженных сил личным составом на 1942 г. должно быть обеспечено и в том случае, если будут иметь место большие потери.

Поскольку контингента 19–22 г. будет недостаточно, необходимо провести решительные мероприятия в этом отношении. Я приказываю следующее:

1. Все высвобождающиеся на отечественной территории или возвращающиеся из спецкомандировок военнослужащие (например, военная миссия в Румынии) должны быть использованы на фронте.

Солдат более молодых возрастов, находящихся на родине или в тыловых службах, необходимо заменить фронтовыми солдатами старших возрастов.

2. В вопросе обмена сил между Восточным и Западным фронтами следует руководствоваться следующим.

Находящиеся на Западном фронте полностью боеспособные дивизии 2-й и 3-й волны, а также танковые дивизии необходимо обменять на особенно измотанные на Востоке дивизии. При этом следует иметь в виду, что в течение зимы во Франции будет допущено временное ослабление находящихся там сил.

Опытных командиров, младших командиров и солдат из расформировывающихся на Востоке дивизий можно направлять в эти прибывающие с Запада соединения.

Вопрос о расформировании находящихся на Западе дивизий, которые не могут быть в полном составе введены в действие на Восточном фронте, а также вопрос об использовании их личного состава для пополнения оправдавших себя дивизий Восточного фронта, я решу позже, когда мне будет представлен общий план реорганизации и распределения сил сухопутных войск.

Во всяком случае, боеспособность войск на Западе должна быть сохранена на таком уровне, чтобы был обеспечен успех обороны побережья, а также возможность проведения операции „Аттила“.

3. Молодых забронированных немецких рабочих следует постепенно заменять военнопленными и русскими рабочими, которые должны использоваться группами. Особые указания по этому вопросу будут даны Верховным главнокомандованием вооруженных сил.
(Гитлер».)

Таким образом, разбитые дивизии, которые нуждались в срочном пополнении, а некоторые из них и в полном переформировании, за счет призывников 1922 года рождения и резервистов из внутренней Германии восстановить было уже невозможно. Пожалуй, для немцев это было первым серьезным кризисом со времени начала Второй мировой войны. Восточный фронт перемолол лучшие части и соединения Германии. Первый состав прославленных дивизий вермахта и СС лег на полях битв и в боях местного значения между Бугом и Окой. Ни в Польше, ни во Франции и Бельгии, ни в Греции и Югославии ничего подобного не происходило. Россия убивала немцев на каждом шагу, на каждом рубеже.

Из директивы Гитлера видно, насколько сильно была подорвана мощь германских войск на Восточном фронте и в целом. Из-за гигантских потерь, понесенных в белоснежных полях под Москвой, немцы вынуждены были значительно ослабить свою группировку во Франции. Так что французы должны быть благодарны в первую очередь защитникам Москвы. На Истре, Оке, Наре и Протве в октябре-декабре 1941 года решалась и их судьба. Но для того, чтобы она окончательно решилась в пользу цивилизованных и миролюбивых европейцев, Советскому Союзу нужно было положить в выстуженные окопы и в кровавый снег сражений еще несколько десятков тысяч жизней своих бойцов и командиров.

Столь обширную цитату из директивы номер 39 я позволил себе для того, чтобы вкратце порассуждать о ней в рамках нашей темы (рубеж 49-й армии). Одновременно также дать возможность знатокам и любителям истории подумать о ней с высоты своих познаний и открытий. Ведь история Великой Отечественной войны во многом еще только-только открывается. На многих архивных шкафах и дверях, как я уже говорил, еще висят замки.

Многое фальсифицировано в угоду политической конъюнктуре, которая постоянно, как мы видим, меняется в нашем благословенном Отечестве. История улучшается то в одну, то в другую сторону. К нашему прискорбию, следует отметить, что потомки сдают даже те позиции, которые ценою своих жизней в 41-м под Москвой удержали их отцы и деды.

«Оправдавшие себя дивизии Восточного фронта» были в ходе боев истреблены настолько, что некоторые из них, как, к примеру, 52-я пехотная, стоявшая в Тарусе и действовавшая вдоль большака на Серпухов, в устье Протвы и севернее против подразделений 49-й армии, полностью утратили боеспособность. Низкую боеспособность к концу декабря 1941 года имела и 260-я пехотная дивизия, занимавшая полосу соседнего районного центра — Высокиничей. Считавшаяся сохранившей свой боевой потенциал 268-я пехотная дивизия потеряла в боях в октябре-декабре 1941 года около 50 процентов своего личного состава и вооружения. Такой она прибыла на заблаговременно подготовленную тыловую позицию под Юхнов на Угру, хотя в ходе наступления на Калугу, Тарусу и Серпухов пополнялась трижды.

Правое и левое крыло Западного фронта наступали. Наступление шло уже несколько дней. Возможно, Ставка рассчитывала широким охватом отсечь войска первого эшелона группы армий «Центр» и затем истребить их в гигантском котле. Но для такого маневра сил у нас тогда еще не хватало. Не хватало опыта и у штабов.

И вот час атаки пробил и на центральном участке Западного фронта.

«14.12.41. Особо важная. Немедленно. Захаркину». Под таким грифом командарм-49 14 декабря в 19 часов 23 минуты получил телефонограмму из штаба Западного фронта. Стоит привести этот текст целиком.

«В план вам вносятся следующие поправки:

1. 415 сд до выхода левой ударной группировки в район Высокиничей в наступление не переходит и действует отрядами, сковывая пр-ка. С выходом ударной группы в район Высокиничи 415 дивизия наносит удар на Трояново.

2. 5 гсд, передав 415 сд опорный пункт Воронино, перегруппировывается к левому флангу и совместно с 60 сд из района Малеево, Воронцовка наносит удар на Вязовня Ниж., отрезая группировку противника в районе Кременки, Троицкое, Остров.

3. 194 сд, оставив заслон против опорного пункта Кременки, главными силами наступает на своем левом фланге в направлении на Волковское и овладевает районом Волковское, Хрущево и далее наступает на Потетино, Потесниково, Ершово, Гостищево, взаимодействуя с ударной группировкой.

4. Чтобы не раскрывать подготавливаемой операции, никаких активных действий до вечера 15.12 не начинать перед фронтом ударной группы. Вечером 15.12 овладеть плацдармом на западном берегу р. Ока перед Волковское, Салтыково, Больсуново и в течение ночи, ударной группой переправившись через р. Ока, закрепиться и перед рассветом начать вклинение с готовностью РС и артиллерией поддержать мощным огнем атаку главных сил ударной группы.

5. Начало наступления рассветом 16.12.
(Жуков. Булганин. Соколовский»[44].)

В этом же документе рукой генерала И. Г. Захаркина синим карандашом сделана пометка: «194 сд с 18 тбр». Пометка, по всей вероятности, была сделана для оперативного отдела штарма — к исполнению.

Правое крыло 49-й армии должно было наступать двумя ударными группами, чтобы охватить и загнать в кольцо наиболее крупную на этом участке фронта группировку немцев, которая дислоцировалась в районе Высокиничей и Черной Грязи.

В это время в центре фронта 49-й армии начала наступление 133-я стрелковая дивизия. 16 декабря 1941 года в 14.30 начальник штаба дивизии полковник Мультан докладывал командарму:

«Выполняя приказ штарма-49 № 016 от 15.12.41, части 133 сд в 12.00 16.12.41 перешли в наступление.

Противник оказывает сильное огневое сопротивление, ведя преимущественно минометный огонь.

а) 418 сп двумя б-нами переправился на западный берег р. Ока, что южнее высоты 176.1. Продолжает развивать наступление.

б) 521 сп двумя б-нами на 14.30 переправился на запад, берег р. Ока и достиг зап. и юж. окр. Больсунова.

Наступление продолжается.

Связи с соседом справа — 26 с. бригад, нет. Сосед слева — 19 с. бр. на зап. берег р. Ока до сих пор не переправилась. Имеется связь с 30 с. бр.»[45].

133-я стрелковая дивизия была сформирована в 1939 году в Новосибирске. На фронт прибыла еще летом и храбро дралась под Ельней в августе — сентябре 1941 года. Затем сражалась на Калининском фронте. В декабре передана в состав 49-й армии. Дивизией командовал генерал-майор Федор Дмитриевич Захаров. Как видно из донесения, дивизия легко перескочила по замерзшей Оке на левый берег и углубилась в немецкую оборону на несколько километров. При этом сосед слева, 19-я стрелковая бригада, замешкался на правом берегу на исходных, тем самым опасно открыв фланг 133-й сд со стороны Тарусы. В Тарусе прочно сидел довольно сильный немецкий гарнизон, усиленный отошедшими туда мелкими гарнизонами опорных пунктов.

Успех наступления на этом участке угрожал окружению немцев в районе Троицкого и Кременок. Неуспех позволял противнику выбраться из клещей. Что же здесь происходило дальше? 21 декабря 1941 года полковник Мультан доносил в штаб армии:

«Штаб 133. Д. Услимово.

13.00.

1. Положение частей 133 сд без изменения.

26 сбр., концентрируясь в р-не Раденки, получила задачу от генерал-лейтенанта т. Захаркина через вновь назначенного командира бригады — наступать на Аулово.

30 стр. бр. собирает разбежавшиеся подразделения в р-не выс. 225, 8»[46].

Итак, наступление в центре застопорилось. 133-я сд не может наступать одна, без обеспеченных флангов. А на флангах у нее слабые стрелковые бригады со слабыми командирами, которых приходится менять в ходе боя.

А вот сведения о результатах боев 133-й сд, ее потери и трофеи:

«За время с 16.12.41 г. по 19.12.41 г.

194-й сп: убито — 62, ранено 111, б/в. — 18.

521-й сп: убито, ранено, б/в. всего 538.

681-й сп: убито — 85, ранено — 73, б/в. — 0, всего 158.

Трофеи див. более 700 солдат противника.

Пленных — 5.

19 автомашин легк.

38 — грузовиков.

5 мотоциклов.

Пушек — 14.

2 ручн. пулемета.

Заняты: Салтыково, Больсуново, Услимово, Андреевское, Исканское, Безобразово, Гороховка, Селиверстово, Логовщина.
(Ком. 133-й сд ген.-майор Захаров»[47].)

Большие трофеи дивизия оплатила огромными потерями. Особенно сильно пострадал 521-й полк. Он, как и следовало ожидать, попал под фланговый удар противника из района Тарусы.

19-я стрелковая бригада тем временем все-таки перелезла через Оку в районе деревни Игнатовское, села Кузьмищево, 2 километра восточнее Тарусы. Что произошло дальше, читатель лучше узнает из донесения командира бригады майора Гриня:

«В 13.30 17.12.41 2-й стрелковый батальон под сильным артиллерийским, пулеметным и минометным огнем противника из района Бояково, Борсуново, Игнатовское, Таруса, под действием подброшенных резервов автоматчиков из Таруса отошел из района вост. скаты выс. 209, 1, вост. Кузьмищево, 900 метров 1/19 СБ, находясь на зап. скатах выс. 188, 9, подвергся такому же нападению, и так же в беспорядке отошел в кустарник вост. Кузьмищево.

3/19 во взаимодействии соседом справа овладел дер. Больсуново и развивает успех на высоту 219,0, имеет некоторые трофеи, в результате боя имеются потери: убитых 50 человек, раненых 174 человека, из них тяжело ранены комбаты 2 и 3, комиссар 3-го батальона не найден. В результате потерь командование в двух батальонах и в некоторых ротах управление батальонами на некоторое время было потеряно, и бойцы, не возглавляемые никем, в панике бежали на исходные позиции. Благодаря моему и комиссара вмешательству, командиров штаба, батальоны приведены в порядок и направлены в бой. Действие бригады в дальнейшем направлено на выполнение полученных ранее задач»[48].

Но бригада продолжала по-прежнему топтаться на месте, теперь уже на левом берегу. Разведка, высланная генералом Захаровым к соседям, доложила о полной неразберихе, происходившей в расположении 19-й сбр.

И вот другой документ, датированный тем же 17 декабря 1941 года. Подписал его уже новый командир бригады полковник Вронский.

«Секретно

Командиру 49 армии

В 19.00 17.12.41 согласно Вашего приказа, переданного через генерал-майора Захарова, я вступил в командование 19-й стрелковой бригадой.

Вызванный врид комбрига наштабриг майор Гринь доложил мне, что батальоны после отхода с Кузьмищево на восток собраны, приведены в порядок, которым приказано восстановить прежнее положение по овладению Кузьмищево; что батальоны в 19.00 находятся: 3-й батальон — ю.-з. окраина Больсуново, 2-й батальон — сев.-вост. окраина Кузьмищево и 1-й батальон — ю.-вост. окраина Кузьмищево. Хотя связи (кроме 2-го батальона) с ними не было. О данном положении батальонов мною было доложено полковнику Пастушихину.

В 20.15 17.12.41 я направил командиров штаба бригады в батальоны со своим приказом о наступлении, но 1-й и 3-й батальоны не нашли. Через некоторое время я послал других командиров штаба для розыска указанных батальонов и для вручения им приказа на наступление, которые так же до 13.00 18.12.41 их не нашли. В 3.15 18.12.41 я выслал на розыски специальную группу командиров во главе с майором Гринь, но результатов 3.45 еще не имею, о чем мною в 3.30 18.12.41 было вторично доложено полковнику Пастушихину. В 4.25 18.12.41 получил сведения, что часть 3-го батальона прибыла в д. Митино.

Мною приняты все меры вплоть до облавы по лесам и деревням к розыску и сбору 1-го и 3-го батальонов, 2-й батальон в данное время обеспечивает действия соседа справа 133 сд от возможных ударов пр-ка с направления Таруса, Игнатовское. По розыску 1-го и 3-го батальонов приступаю к выполнению в целом задачи, поставленной бригаде».

Чуть ниже подписи карандашная приписка: «В 5.20 18.12.41 1-й батальон найден, связь установлена»[49].

Мне кажется, комментарии не нужны.

И вот уже радостное сообщение. Написано оно на половинке листка ученической тетради в клетку.

«Боевое донесение № 7.

Штаб 19 стр. бр.

Таруса 12.00 19.12.41.

Карта 1000 000

19 стр. бригада овладела г. Таруса 10.00 19.12.41 и произвела полную очистку города к 12.00.

1/19 сб со средствами усиления начал преследование противника вдоль шоссе с задачей уничтожить отходящего противника, к 20.00 овладеть Петрищево. 2 и 3 б-ны со средствами усиления ведут бой с отходящими частями пр-ка в р-не Похвиснево, Романовка, имеют задачей к 20.00 19.12.41 овладеть районом Муковня, Петрищево.

Командный пункт с 13.00 Таруса, в последующем Лужки, Антоновка, Крутица.
(Командир 19 сбр полковник Вронский.) (Военком ст. бат. комиссар Круглов.) (Нач. штаба майор Сиваков»


--------------------
user posted image

user posted image
Top
ВВП
Отправлено: Апр 7 2013, 21:43
Quote Post


Админ
Group Icon

Группа: Администраторы
Сообщений: 2716
Пользователь №: 1
Регистрация: 9-Января 12
Из: Серпухов, Московская область, РФ
Статус: Offline

Репутация: 0



Глава 14. «…И с ходу взяли Кременки»

Теперь они не называли себя ополченцами. Это была обычная стрелковая рота. Большинство личного состава были бывалые бойцы. Вот только лейтенантов им прислали из училища, восемнадцатилетних юнцов в необмятых шинелях, с петушиными голосами. Старики посматривали на них молча, хмурились, думая об их безрассудной молодости: до первого боя, мол, а там… Там — кому в госпиталь, а кому под березку…

Это была та самая рота, которая в начале октября спешно окапывалась на этом рубеже. Немногим тогда посчастливилось пережить те бои. Кто был ранен, те успели вернуться из госпиталей. И на них, особенно прибывшие с недавним пополнением, посматривали с почтением и завистью. Почти все получили новенькие винтовки, а взводные и командиры отделений автоматы ППШ. Уже в открытую поговаривали о наступлении. А вскоре солдатская молва от окопа к окопу, от землянки к землянке пронесла: севернее Москвы, под Дмитровом и южнее Тулы уже началось. В тылу ночами урчали моторы — это маневрировали танковые бригады, тягачи подтаскивали тяжелые орудия дальнего боя, устраивались дивизионы гвардейских минометов.

— Не иначе начальство на Берлин нас поведет, — шутили старики, греясь у костров и возле железных печей в землянках.

— Берлина мы, может, и не возьмем, а вот Высокиничи и Тарусу точно, — сдержанно соглашались другие.

Командир 60-й стрелковой дивизии Герой Советского Союза полковник М. А. Зашибалов в своих мемуарах о первом дне контрнаступления на правом крыле 49-й армии писал так: «Долгожданный день 17 декабря 1941 года настал! Началось артиллерийское наступление. Тонны металла обрушились на опорные пункты и узлы обороны врага. Орудия прямой наводки разрушали дзоты, огневую систему немцев на переднем крае. Через тридцать минут после начала артнаступления стрелковые полки стремительной атакой прорвали передний край обороны противника и с ходу взяли д. Кременки, Дом лесника и продолжили наступать в направлении Нижняя Вязовня. 1282-й стрелковый полк одним стрелковым батальоном овладел д. Малеево. Однако противник силою до полка пехоты контратаковал и выбил батальон из Малеева».

Поразительно. Снова драка за эту деревню. В ней к тому времени уже и бревна не осталось. Что уцелело от огня, немцы растащили на блиндажи, опустили под землю. Даже уже хорошо понимая, что фронт на этом рубеже не удержать и что скоро начнется отход на восток, на заранее оборудованные позиции, они все же контратаковали и на несколько часов овладели Малеевом. По-солдатски их можно понять: столько сил у них отняла эта деревня, столько товарищей зарыто в здешней мерзлой земле, что оставить ее так, сразу, при первом нажиме противника, просто невозможно.

Эта история произошла 24 декабря, когда дивизии правого крыла 49-й армии начали продвигаться вперед, к Высокиничам.

Сержант Иван Растропин воевал в 1285-м полку 60-й стрелковой дивизии с октябрьских боев. Из маршевой роты, прибывшей сюда, под Кременки, два месяца назад, осталось двенадцать человек, в том числе и его второй номер красноармеец Якушев. Якушев, как младший по званию и должности, звал сержанта Растропина по имени-отчеству — Иваном Степанычем. А Растропин своего подчиненного — по фамилии, Якушев.

После небольшой артподготовки, усиленной залпом «катюш», батальон поднялся в атаку. Их небольшую группу послали в обход. Батальон замешкался на исходных, и получилось так, что их группа оказалась на линии немецких окопов значительно раньше. Цепи наступавшего батальона только-только подошли к проволочным заграждениям. Тут же вступили в бой. Словно предчувствуя артналет, немцы отошли во вторую линию окопов, но, когда батальон подошел на расстояние выстрела, они начали спешно заполнять передовую траншею.

Сержант уже успел расстрелять половину диска, когда ранило второго номера. Тот лег на спину, разорвал индивидуальный медицинский пакет и начал торопливо перевязывать пробитую осколком мины ладонь. И в этот момент возле полуразрушенного блиндажа немцы начали устанавливать на треногу скорострельный МГ-38.

Иван Растропин перекинул пулемет через своего второго номера и прицельно, несколькими короткими очередями обстрелял пулеметный расчет. Стоявшие на корточках возле пулемета сунулись в снег, замерли. Но двое оставшихся в живых оттащили тела своих товарищей и продолжили возиться у пулемета. Казалось, вот-вот они откроют огонь. И в это время дегтярь замолк. Задержка, патрон перекосило, заклинило в патроннике. Для устранения утыкания патрона нужно было время, несколько минут. А немцы уже вставляли в приемник «машинненгевера» ленту. Хоть и неплох был наш пехотный Дегтярева, хоть и служил он верно нашим стрелковым ротам и батальонам до самой победы, но немецкому единому пулемету он был не конкурент. Иван Растропин быстро сдернул с ремня гранату, выдернул чеку. Граната разорвалась очень удачно, позади пулеметного расчета. Осколками и взрывной волной смело немцев, опрокинуло треногу с пулеметом.

А тем временем у другого дзота, тоже порядком разрушенного прямым попаданием реактивного снаряда, немцы начали устанавливать другой пулемет. Немецкие расчеты, видимо, должны были занять доты после артналета. Но доты оказались разрушенными, а на позиции ворвались невесть откуда взявшиеся русские.

— Якушев! Гранатой! Быстро!

— Да нет у меня гранат, Иван Степаныч.

— Где же они? Потерял?

— Нет, все израсходовал.

Когда бежали сюда, наткнулись на минометный расчет, который вел огонь из блиндажа, с которого был снят накатник. Туда полетели сразу несколько гранат. Потом бежали по ходу сообщения и тоже путь вперед прокладывали карманной артиллерией.

— На мою. — И Иван сунул в здоровую руку Якушева Ф-1. Другую взял сам.

Немцы залегли за завалом из бревен и уже вели огонь в сторону наступающего батальона. Русских, которые, бросив неисправный пулемет, ползли к ним с гранатами в руках, они не заметили.

— Бросаем одновременно, — приказал Растропин. — По моей команде.

— Командуй, — кивнул товарищу Якушев.

Они подползли совсем близко, на верный бросок.

— Давай, Якушев! — крикнул Растропин.

Две гранаты, щелкнув в воздухе запалами, кувыркаясь, полетели за вздыбленные бревна завала. Второй номер немного замешкался и получил в руку осколок от собственной гранаты.

— Полежи, а я сейчас вернусь, — сказал Растропин товарищу и бросился к доту.

На запачканном кровью и забросанном обрывками одежды снегу лежали пять трупов. Пулемет, искореженный взрывом, с шипением остывал в снегу. Оставшиеся в живых немцы убегали в сторону леса. Пулеметчик схватил немецкий автомат. Он оказался исправным. Короткими очередями он одного за другим добил убегающих. И только потом вернулся к товарищу и принялся перевязывать его.

За этот бой сержант Растропин и рядовой Якушев были награждены орденами Красной Звезды.

В тот же день немного севернее, в бою за село Бор, свой подвиг совершил правофланговый батальон того же 1285-го стрелкового полка. Батальон ворвался в село, но вскоре был блокирован. Бойцы и командиры заняли круговую оборону. Все больше становилось раненых. Все больше убитых. Все меньше патронов. Оставшиеся в живых вызвали огонь на себя.

В ставке Гитлера напряженно следили за развитием событий на московском направлении. Когда стало понятно, что захваченные территории не удержать, немцы начали планомерный отвод войск на тыловые позиции, где можно было остановить наступление Красной армии и перезимовать.

24 декабря 1941 года в полночь штаб группы армий «Центр» получил следующее сообщение:

«Распоряжение ОКХ командованию группы армий „Центр“ о предоставлении командующему 4-й армией полномочий на отвод войск при угрозе их окружения.

Фюрер приказал:

Если обстановка между реками Ока и Протва будет развиваться таким образом, что XII и XIII армейские корпуса окажутся под угрозой с тыла, я уполномочиваю генерал-фельдмаршала фон Клюге отвести на запад правый фланг и центр 4-й армии настолько, насколько это необходимо для устранения этой угрозы. Если возникнет необходимость в таком приказе, доложить мне об этом немедленно.
(Подписано: Адольф Гитлер»)


--------------------
user posted image

user posted image
Top
ВВП
Отправлено: Апр 7 2013, 21:45
Quote Post


Админ
Group Icon

Группа: Администраторы
Сообщений: 2716
Пользователь №: 1
Регистрация: 9-Января 12
Из: Серпухов, Московская область, РФ
Статус: Offline

Репутация: 0



Глава 15. На Высокиничи и Недельное!

Рассматривая итоги Московской наступательной операции в совокупности наступательных действий армий и корпусов Западного фронта, маршал Б. М. Шапошников отметил следующее: «К 18 декабря армии левого крыла Западного фронта, продолжая вести бои с противником, находились на следующих рубежах. 49-я армия, обороняясь на своем правом фланге, центром и левым флангом с линии Троицое, западнее Тарусы и Алексина, продолжала наступление в направлении Высокиничи и Петрищево».

С проведением Тульской операции наступление армий левого крыла фактически не прекращалось. В соответствии с общим оперативным замыслом командования фронта это наступление продолжалось и, развиваясь в северо-западном и западном направлениях, привело к наступлению 49-й армии на Высокиничи и Недельное, 50-й армии на Калугу, 1-го гвардейского кавалерийского корпуса и 10-й армии — на Белев и Козельск.

Противник отходил нехотя, с частыми боями, которые изнуряли обе стороны.

Удержать рубеж по Оке и Протве 4-й полевой армии не удалось. В группе армий «Центр» начались кадровые перестановки. Гитлер смещает с поста командующего фельдмаршала фон Бока и на его место ставит фельдмаршала фон Клюге. На 4-ю армию приходит генерал горнострелковых войск и «стойкий солдат», как его называли в вермахте, Кюблер.

Западным фронтом по-прежнему командует генерал армии Г. К. Жуков. А 49-й армией — генерал-лейтенант И. Г. Захаркин.

Разведкой была установлена следующая группировка противника: район от Буринова до Тарусы наводнен отходящими частями 263-й, 137-й и 268-й пехотных дивизий. Здесь же зафиксированы отдельные подразделения 260-й пехотной дивизии. От Алексина к Калуге отступали 31-я и 131-я пехотные дивизии.

На западном берегу Протвы в районе Острова и до Буринова противник продолжал удерживать свои позиции. Проведя перегруппировку сил, командующий 49-й армией бросил в бой части 5-й гвардейской, 60-й и 415-й стрелковых дивизий. Одновременно командиры 133-й стрелковой дивизии и трех бригад, действовавших на центральном направлении, должны были атаковать на рубеж Филипповка, Недельное, Кудиново. Генерал Захаркин готовил охват группировки противника в районе Высокиничей.

Как показывают документы, материально-техническое обеспечение армии в тот момент было удовлетворительным. Бойцы имели полтора боекомплекта патронов, артиллеристы располагали таким же количеством выстрелов. Продовольствием войска обеспечивались как никогда хорошо.

25 декабря войска противника еще продолжали удерживать следующие позиции: 137-я пехотная — Семкино, Воронцовка; 268-я — Малеево, Остров; 260-я — Остров, Раденки, Льгово, Заворово; 52-я — Заворово, Хомяково, Кресты, Шульгино. Дальше к Калуге шли порядки 131-й и 31-й пехотных дивизий. Немцы удерживали фронт крепко и пока никакого охвата дивизии 49-й армии произвести не могли.

Прорыв ударной группировки 50-й армии к Калуге на правом фланге неожиданно укрепил положение 49-й армии, дал возможность более свободного маневра дивизиям левого фланга.

Следуя настоятельным рекомендациях штаба Западного фронта избегать лобовых фронтальных атак, а действовать концентрированными ударами на узком участке с последующим прорывом в глубину обороны противника, генерал Захаркин 22 декабря издал приказ о прорыве через Лопатино на Недельное с поворотом на Высокиничи с целью охвата района Высокиничей.

Все эти дни стали временем напряженнейшего противостояния на своих рубежах. Продвижение вперед было медленным и оплачивалось большой кровью.

Части 416-й стрелковой дивизии к 26 декабря подошли к Куркино и Троянову. К 28 декабря дивизия овладела Макаровом.

60-я стрелковая дивизия к 25 декабря вышла в район Верхней и Нижней Вязовни, что восточнее Высокиничей в 4 километрах. А на следующий день ее полки охватили Высокиничи с севера и северо-востока. В рядах стрелков действовали партизаны Высокиничского отряда. Среди них были те, кто с боем сдавал районный центр в октябре. Теперь они штурмовали поселок, отбивая у противника дом за домом, улицу за улицей. 27 декабря Высокиничи были взяты.

194-я стрелковая дивизия наступала севернее Высокиничей. Она шла на соединение с частями 133-й стрелковой дивизии. Они шли с юга и юго-востока. Но противник спешно покидал опасные районы и выскальзывал из клещей. Окружения не получалось.

Первые победы под Москвой уже были не такими блестящими и хрестоматийными. Они оплачивались большими потерями. Но это были настоящие победы. Широкие охваты будут потом. И 49-я армия, уже с другим командующим, будет добивать окруженные немецкие дивизии и целые корпуса.

Но пока усталые роты и батальоны топтали кровавый снег по берегам Протвы в сторону Недельного и Детчина.

Маршал Шапошников в своем фундаментальном груде «Битва за Москву», подводя итог действий 49-й армии на этом рубеже, написал: «В результате боевых действий на фронте 49-й армии за время с 19 по 27 декабря можно отметить следующее: во-первых, в основном успешно была разрешена частями правого фланга и центра задача по овладению районом Высокиничи; во-вторых, появился новый очаг упорной борьбы противника в районе Недельное, Башмаковка, который немецко-фашистские части стремились удержать с целью не допустить выхода наших частей на линию железной дороги Малоярославец, Калуга; в-третьих, наступление проходило в условиях плохой погоды (снежные заносы) и лесистой местности, что замедляло темп наступления.

В последующем после 27 декабря 49-я армия наступает в направлении Детчино, Кондрово и западнее, имея задачей разгром и уничтожение (во взаимодействии с 43-й и 50-й армиями) мятлевско-кондрово-юхновскую группировки немцев».

49-й армия покидала свои рубежи на берегах Оки и Протвы, Бровны и десятков других малых рек и речек в лесах и перелесках под Серпуховом, Кременками и Малеевом. Позади оставались освобожденные села и деревни Подмосковья. Впереди ее ждали берега Угры, Рессы и юхновские рубежи, долгое противостояние на Вяземском и спас-деменском направлениях. Но это предмет уже отдельных исследований и размышлений, архивных поисков и поездок по калужской и смоленской земле, которая, если посмотреть на нее поглубже, больше похожа не на поле боев и битв, а на сплошную братскую могилу, образовавшуюся с запада от Москвы в результате набегов и нашествий. Полки, батальоны и роты, выстояв в смертельном противостоянии на кременковском рубеже, выдвигались вперед. Путь их лежал на запад.

Командир роты ополченцев, из вчерашних учителей истории, поправил ремни на изодранной шинели, отряхнул снег с прожженных пол и пошел навстречу генералу. Нога его болела, из-под повязки вниз по щиколотке стекало теплое, но надо было держаться. И он, остановившись в трех шагах от командира дивизии, вскинул забинтованную ладонь и доложил:

— Седьмая рота третьего батальона… — А дальше не пошло. Горло перехватило спазмой, задрожал подбородок. Он в одно мгновение вспомнил всех своих погибших, всех, кого, по его приказу, после каждого боя, когда темнело, утаскивали в тыл, в ельник, в огромную воронку, оставшуюся после взрыва пятисотки, вспомнил все их неудачные и неуклюжие атаки, свое нелепое командование, которое конечно же было причиной многих бед и трагедий на их участке фронта, и, махнув забинтованной ладонью, совсем не по-уставному сказал: — Простите… Нам бы табачку…


--------------------
user posted image

user posted image
Top
ВВП
Отправлено: Апр 7 2013, 21:46
Quote Post


Админ
Group Icon

Группа: Администраторы
Сообщений: 2716
Пользователь №: 1
Регистрация: 9-Января 12
Из: Серпухов, Московская область, РФ
Статус: Offline

Репутация: 0



Глава 16. Рубеж памяти

Война, бушевавшая в этих московско-калужских местах осенью и зимой 1941 года, оставила в лесах и полях свой железный посев, который всходит до сих пор. Поисковики поднимают из окопов и воронок неизвестных героев. Некоторым возвращают имена. В Малееве над братской могилой выстроен монумент. Неподалеку, за ручьем, немецкое кладбище.

В Кременках, которые сейчас из небольшой деревни превратились в современный городок, построен музей. История его создания и то, что он, похожий на дот, появился именно здесь, на этом пригорке на берегу Протвы напротив Троицкой церкви села Троицкого, таковы. Когда земляки маршала Победы обратились к нему, где, по его мнению, было бы более уместным возвести монумент и построить музей памяти Битвы под Москвой, Г. К. Жуков указал на этот пригорок. В те годы, когда он здесь бывал, проезжая на родину в Угодский Завод, выжженный солнцем песчаный косогор под вековыми соснами был усыпан смолистыми иглами и стреляными гильзами. Гильзы собрали и поместили в музейные витрины. В память о том, где начиналась и крепла-воинская слава будущих победителей.

Если по косогору подняться к музею (проезжающие по шоссе Серпухов — Жуков так и делают) и посмотреть сверху, взору открывается прекрасный среднерусский пейзаж: река, пойма, церковка за рекой, село на взгорье, за селом поля, поля, поля. Они давно распаханы. Плуг разгладил морщины и шрамы войны — ни окопов, ни воронок, ни траншей в тех полях не видать. Леса укрыты листвой. Мирная, на первый взгляд невоевавшая земля. Война переместилась в иную категорию. В историческую, в нравственную. На войне надо победить, и победить во имя жизни, справедливости и свободы, чтобы она, эта война, какой бы страшной и бесчеловечной она ни была, стала для победившего народа категорией нравственной.

И последнее: для чего написана эта книга?

Во-первых, пущены в исторический оборот многие неизвестные до этой поры документы. Они свидетельствуют о том, что на центральном участке Западного фронта в октябре-декабре 1941 года шли такие же кровопролитные и упорные бои, как и на северном и южном флангах. Судьба Москвы решалась и здесь.

Во-вторых, «Рубеж», пусть частично, в скромную меру своих достоинств, но все же прорисовывает, очеловечивает тот исторический и духовный пробел, который до сего времени существовал, да и существует, в общественном сознании. Ведь невеликий тираж книги лишь отчасти способен просветлить это сознание.

В-третьих, и это самое важное: в Битве под Москвой русский, советский солдат, боец Красной армии (а в эту категорию тогда входили все народы СССР) своею стойкостью и «нечувствительностью к потерям» и опасности, своею верностью присяге и воинскому долгу продемонстрировал ту непреложную истину, что победа достигается не столько силой оружия и совершенством стратегии, сколько силой духа. Свое мужество и непокорство перед оккупантами показал весь народ. Немецкие мемуаристы и западные историки, объясняя «причины неудач» под Москвой осенью-зимой 1941 года, в один голос говорят об истощении материального и людского ресурса германской армии, что «генерал мороз» и прочее… И это верно: немецкий солдат подошел к войне истощенным — морально и психологически. Сила же духа русского, советского солдата к тому времени окрепла и поднялась на недосягаемую высоту. Никакое оружие, никакая стратегия уже не могли сломить стержень этого духа. Надо конечно же отдать должное Ставке Верховного главнокомандования, Главнокомандующему, маршалам и генералам, тыловым службам и промышленности, оружейникам и ученым, крестьянам и рабочим, всем, кто обеспечил бойца в окопе надежным оружием, достаточным количеством боеприпасов, теплой одеждой и горячим питанием.

Все это помогло выстоять и под Серпуховом и Кременками, под Высокиничами и Алексином. 49-й армией командовал опытный боевой генерал. Звезд с неба он не срывал. Добросовестно и уверенно управлял подчиненными ему дивизиями, отдельными полками и бригадами и не уступил немецким генералам и фельдмаршалу фон Клюге рубежа своей обороны. Дрался за каждую деревню, за каждую дорогу и разъезд, за каждую избу и окоп.

Все это достойно памяти потомков. Настолько, насколько велико и состоятельно их чувство благодарности.


--------------------
user posted image

user posted image
Top
0 Пользователей читают эту тему (0 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
0 Пользователей:

Topic Options Reply to this topicStart new topicStart Poll


 


Мобильная версия